А сейчас мне легко? с недетским надрывом спрашивает Таня.
Оказывается, ты стала взрослой. Старая учительница достает с полки потрепанный томик малоизвестного поэта и выразительно читает вслух.
Вновь квартира Ученого. Раскрытый чемодан, жена в истерике.
Я отдала тебе лучшие годы жизни, кричит она, а на конгресс посылают профессора Товстолобова. А ты, как всегда, едешь на картошку!
Пойми, говорит Ученый, я там нужнее.
Хватит! кричит жена. Я ухожу к Товстолобову, а ты можешь ехать куда угодно! Хоть на брюссельскую капусту.
Хлопает дверь. Ученый остается один. Мелькают фигуристы, скалится крокодил, на стене зловеще сверкает отравленный томагавк. Ученый пристально смотрит на него и
И тут появляется Таня и резко переключает программу.
Звучит бодрая песня.
Я принесла макароны, нежно шепчет она, и домашние пирожки. Мама испекла их специально для тебя. А на картошку мы поедем вместе.
Перевоспитавшиеся хулиганы в подъезде дружно подхватывают звучащую из телевизора песню, и она льется все шире и шире. Вот ее запели в одной квартире, потом в другой и, наконец, поет весь большой дом. Распахиваются двери, жильцы выходят на лестницу здороваются, приглашают друг друга в гости. Все рады за Таню и Ученого.
И только бывшая жена Ученого одиноко стоит на обочине и не может поймать такси.
КОЛЕСО ФОРТУНЫ
Удача штука капризная. Одному достается автомобиль «ВАЗ-2101», ковер ручной работы или полотно «Утро на строительстве завода ЖБИ». а другим в лучшем случае по рублю. Зубков принадлежал к послед ним. «Катится мимо них Фортуны колесо» Впрочем капризный характер этой дамы отмечал не только Пушкин. Но это единодушие Зубкова не грело, хоть и жил он много лет в старом доме с арками прямо над книжным магазином, ни Пушкина, ни других он не читал класса с восьмого. А может, и раньше. И магазин этот Зубкову не нравился.
«Лучше б «Гастроном» сделали», думал он. «Гастроном» располагался через дорогу, и, когда приходили гости, это было не очень удобно. А гостей Зубков любил. Гости были одни и те же: Серега со второго этажа и Генка с Шурочкой. Они садились за стол, закусывали, смотрели телевизор. Когда было настроение, пели песни. Про Арлекино и листья желтые.
Так и сидели.
Ты бы хоть цветной телик купил, кокетничала Шурочка, подвигаясь к Зубкову.
Больно надо, сердился Зубков. Да и на что купить-то? Мне наследств не оставляли.
А ты заработай, жеманилась Шурочка. Не мужик разве?
Зубков только вздыхал и выходил на балкон.
Внизу у магазина бурлил народ.
«С ума посходили, думал, глядя вниз, Зубков. Приличные люди, одеты солидно, а чем заняты? Добро бы импорт давали, а то «Буря мглою небо кроет» Купи вон «Рубин» цветной да и смотри на здоровье».
А ты присмотрись, присмотрись, советовал Генка. Присмотрись. Знающие люди говорят: книжки товар стоящий, в гору идет.
В таких вопросах Генка не ошибался, и однажды Зубков забеспокоился:
Да что с ними делать-то, как подойти!
Думай, голова, пыжиковую шапку куплю, только отшучивался прижимистый Генка.
И Зубков думал.
Как-то выйдя на балкон покурить, он увидел внизу очередь. Это было знакомо, и, решительно сунув в карман последнюю трешку, Зубков сбежал вниз и пристроился в длинный хвост. Скоро по цепочке прокатилось волнение: товар кончался.
По одной давайте, по одной. занервничал стоящий за Зубковым мужчина с портфелем. Но его не услышали, и, когда подошла очередь Зубкова, на столе оставалось два последних экземпляра.
Беру. Охваченный азартом, Зубков крепко схватил свои первые книжки и прижал их к груди.
Дальнейшее окруживших его бородачей, просьбы уступить за любые деньги Зубков запомнил смутно. Ничего не понимая, он только мотал головой и записывал какие-то телефоны. Вырвавшись наконец из окружения, Зубков взбежал к себе, запер дверь и наугад раскрыл одну из книг. Стихи! Его передернуло. Так бездарно угробить трояк. Захотелось бежать вниз и скорей, скорей отдать их за любые деньги.
Тут в дверь позвонили.
Привет. Генка по-хозяйски прошел в комнату и сразу увидел покупки. Ого, вижу,
начинаешь шевелить мозгами. Ну-ка, ну-ка. Он полистал. Ты смотри! Меня как раз клиент просил. Старик, уступи за пятерку, а?
Да хоть обе! хотел крикнуть Зубков, но что то в Генкином тоне его насторожило. Не знаю, замялся он, я тут обещал кой-кому
Молодец! И Генка хлопнул его по плечу. Правильно начинаешь. Чую, скоро человеком будешь. Червонец, черт с тобой!
И Зубков понял, что цена настоящая. И отдал. А вечером отдал и вторую. Тоже за червонец.
Прошло несколько лет. Теперь соседство с книжным магазином Зубкова не раздражает. Наоборот. Он полюбил книгу, у него их три стены. Увидите ахнете! Но увидеть их непросто. «Зачем наживать себе лишних друзей?» считает Зубков. К нему, как и раньше, приходят Серега со второго этажа и Генка с Шурочкой. Сидят, закусывают, смотрят телевизор. Цветной, конечно. Когда есть настроение поют песни. Про барабан и миллион алых роз.
Ты бы хоть люстру какую купил, кокетничает, придвигаясь к Зубкову. Шурочка. А то как медведь живешь. Книжки да книжки.
Да где ж ее взять, люстру-то? шутит Зубков. Нам ведь наследств не оставляли, верно?