Ну, это дело времени дело времени повторил Андрей Павлович, размышляя вслух. Теперь меня волнует иное. Как подобная информация могла уйти за пределы Союза?
Куда? Вениамин Алексеевич даже привстал. Клянусь богом, никогда никому
Клятв не надо, сделал жест рукой Зинченко. Будем рассуждать по порядку. Вы докладывали у себя на ученом совете?
Да, конечно. Но к теории одорантов отнеслись как-то холодно. Я поэтому и вынужден экспериментировать на дому.
Вы писали статьи, авторефераты?
Писал. Хотел издавать, но пока не доберусь до редакции
Рукопись печатали сами?
Машинистке отдавал. Кстати, она меня и свела о одним журналистом его зовут Ик. Савельев. Я ему рассказал о Женюре, продемонстрировал кинопленку Он был весьма заинтересован. Обещал публикацию.
Что значит «Ик»? спросил Андрей Павлович.
Сокращение от «Икара». Полностью Икар Митрофанович. Очень симпатичный молодой человек.
Глупость, глупость пробормотал Зинченко. Недомыслие, скудоумие
Что вы имеете в виду?
Да все то же! Кто из вас подумал о тех последствиях, которые могут быть, если способ изменения пола попадет к нашим потенциальным противникам?
Я не знаю
Женщины, которые превращаются в мужчин в боевых единиц в армейскую силу! Что, неясно?
Все это очень странно промямлил Вениамин Алексеевич.
Зинченко прошелся по комнате. Щеки его горели, пух на затылке выстроился в колонну по одному, предварительно рассчитавшись на «первый-второй».
Надо предпринять самые жестокие меры! Андрей Павлович разрубил перед собой воздух. Всю лабораторию спрячем в бункер. Труд Ик. Савельева арестуем. Вместо знакомой машинистки посадим нашу сотрудницу, точную ее копию. Есть такие у нас. Вот с ученым советом сложнее Разве что на морковку отправить в полном составе и там нейтрализовать?
А не слишком ли круто, товарищ полковник? вступился Черешников.
Нам нельзя иначе. В такое время живем. Или мы их, или они нас. Нами расшифрована секретная директива крупного разведцентра на Западе: они разработали операцию, цель которой во что бы то ни стало узнать формулу ваших одорантов. Ну, теперь вы осознаете?
Биохимик затравленно посмотрел на полковника:
Как же быть?
Они обязаны на вас выйти. Вот, запишите телефон: обо всех подозрительных, с вашей точки зрения, контактах сообщайте немедленно. Ваш условный номер девяносто четыре. Я второй. Никаких имен, никаких адресов и терминов! Вы прониклись идеей?
Маму кодировать тоже будем? осведомился ученый.
Маму? Зачем?
Так, для порядка. Например, я скажу: «Докладывает девяносто четвертый. На объекте «зет-игрек» субъект «эр-икс» пытался совершить «дубль-ве» с девяносто пятой, но не смог».
Что это значит?
«На колхозном рынке неизвестный товарищ под видом продажи сельдерея хотел завербовать мою маму».
Только не будем усложнять, поморщился
Андрей Павлович. Игра, конечно, игрой, но главное это дело. Краткость сестра победы.
Веня, Веня! Про тебя напечатали статью! раздалось из кухни.
Зинченко замер. Вениамин Алексеевич содрогнулся. Радостная Анастасия Лукьяновна отворила дверь и потрясла центральной газетой, которую держала в руке, будто знамя.
* * *
Его разбудили посреди ночи. Телефон визжал, как похищенный поросенок.
Але! Черешников долго включал сознание, согнутым пальцем массируя грузные веки. Слушаю, але.
Номер какой? спросила телефонистка.
Девяносто четыре, сказал биохимик. Потом спохватился, плюнул и произнес номер телефона.
Соединяю с Норильском.
С Норильском? удивился Вениамин Алексеевич. У меня там нет никого. Я не хочу говорить с Норильском, я сплю!
Но ему не ответили. Трубка заговорила капризным фальцетом:
Дядя ученый, это вы?
Кто это, кто это?! крикнул создатель одорантов.
Меня зовут Катя. Мне десять лет. Я хотела бы сделаться мальчиком.
Каким еще мальчиком? перешел на высокие тона разбуженный. Что за шутки в половине второго?
Я вас очень прошу, пожа-алуйста заканючило из Заполярья дитя. Мы читали газету всем классом. Наши девочки давно про это мечтали
Глупости какие! Черешников грохнул трубку и отправился досыпать. Однако сна уже не было.
Вскоре позвонили с камвольного комбината, комсомолки которого решили добровольно подвергнуться биохимическим опытам. Далее звонки пошли почти беспрерывно. Многие изъявляли желание сдать свои одоранты и спрашивали, положен ли за это отгул и бесплатный завтрак. Кто-то хотел сделать из козла козу, дабы получать от нее дешевое молоко, богатое витаминами. Другие же просили обратить их собаку в кобеля и не мучиться больше с устройством рождающихся кутят. Юннаты близлежащего Дворца пионеров вызвались устроить круглосуточное дежурство около клеток с подопытными животными. А представители молодежного клуба «Бегущие по волнам» звали прийти на вечер «Встреча с интересной обезьяной», имея в виду, естественно, шимпанзе Женюру. Какая-то злосчастная дама спрашивала, не превратил ли Черешников ее мужа в особу женского пола, потому что вот уже год, как он исчез, прихватив с собой ее шубу, зимние сапоги, брошки и колье. А чей-то сердитый голос пообещал прибить правофлангового науки, если тот попадется ему на пути. «За что?» оторопел биохимик. «Будто сам не знаешь!» ответил голос.