2003, с. 3134).
Правда, флот имел немало отслуживших свое кораблей и продолжавших роскошествовать императорские яхты, отнимавшие на их содержание остро необходимых специалистов. Но яхты, как и ныне заполнившие Москву стаи чиновных мерсов с мигалками, оставались на священном положении. И бюрократия, не сильно напрягаясь, вместо штатных 500 человек прислала на Адмирал Макаров только 217.
27 марта 1908 г. командир Пономарев из Ла-Сейн рапортовал начальнику ГМШ: Вследствие телеграммы Вашего превосходительства (очевидно, торопившей с выходом в Россию P.M.) доношу, что из приемной машинной команды все почти новобранцы, ни одного из них не было в плавании, они не окончили полного курса в школе, а прослушали только лишь часть курса. Идти с таким составом прямо в Россию командир считал большим риском.
И тем не менее с таким именно составом команды, едва ли имевшей право так называться, перестроечный министр А.А. Бирилев приказывал командиру (еще в 1907 г.) без промедления следовать в Кронштадт. Чтобы хоть как-то уйти от риска крушения собственной карьеры, командир взял на себя смелость испросить и получил разрешение товарища морского министра перед окончательным уходом в Россию совершить три практических плавания, по три дия каждое. Подняв флаг, как планировалось, 15 апреля, командир рассчитывал до 1 мая завершить эти плавания, а последующие 15 дней затратить на переход в Либаву с заходом в порт Виго. Все усилия будут приложены, чтобы крейсер находился в заграничном плавании лишь один месяц,'- писал командир Пономарев.
Действительно, флаг и вымпел корабль поднял 15 апреля. Среди гостей присутствовал бывший министр А.А. Бирилев. В церемонии подъема флага и освящении корабельной церкви готовилась участвовать ставшая неформальным шефом крейсера великая княгиня Анастасия Михайловна. Но ей, по-видимому, не успели дать знать или она сама не справилась с приготовлениями в рапорте командира о церемонии она не упоминалась.
16 апреля в Тулоне вошли в сухой док. Выход в пробное плавание на семь дней задержался неожиданно обнаружившейся неисправностью рулевого устройства. Его тележечная схема, почему-то избранная вместо уже давно известных винтовых приводов Дэвиса, и в дальнейшем обещала проявить себя. Только 14 мая корабль, как доносил командир, покинул Тулон и, зайдя по пути лишь в Виго, 4 июня прибыл в Порт императора Александра III. Отсюда, приготовившись к начальственным смотрам, проследовал в Кронштадт.
11. Заботы первой кампании
Незаживающие боль и острота постигшего флот катастрофического поражения продолжали мучить сердце каждого русского патриота. Утешительным бальзамом на душу и стал приход в Россию Адмирала Макарова. Все радовало в корабле: чистота и бодрящий запах свежести окраски, неповторимое обаяние новизны и постройки, осознание зримого возрождения флота.
Особенно волновала встречающих корабль узнаваемость в нем так знакомого по фотографиям войны геройского Баяна, словно восставшего со дна моря после гибели в Порт-Артуре. Свет надежды на лучшее будущее флота пробуждали в душах людей и золотом отливавшие на борту корабля буквы его названия Адмирал Макаров. И каждому верилось, что дух погибшего адмирала, неувядающее наследие его таланта, энергии и интеллекта оградят флот от повторения позора Порт-Артура и Цусимы. И, может быть, не так уж плоха была идея воспроизведения отличившегося в той войне корабля. Во всяком случае императора и его свиту такое решение вполне удовлетворяло. Он даже мог быть доволен деянием своего предка императора Николая Павловича об увековечивании подвига брига Меркурий постройкой взамен его (после прихода в ветхость) нового точно такого же корабля.
Были, конечно, и более отвечавшие здравому смыслу пути возрождения славы, традиций и доблести флота. Но императору они были неведомы. А его окружение, уже успевшее восстановить свои позиции, продолжало умело ограждать императора от любых проблем и забот. Конечно же, никто не посмел напомнить императору о пополнении новых кораблей за счет царских яхт. Окружающая камарилья могла мимо ушей пропустить даже элементарные заботы флота о современном утверждении названий новых кораблей (P.M. Мельников, Эскадренные миноносцы класса Доброволец,
С-Пб, 1999, с. 80). Не очень спешили разобраться и с проблемами, которые окружили Адмирала Макарова по прибытии в Кронштадт.
А их, как о том говорят документы, было по крайней мере, три.
Первая состояла в устранении оказавшихся на удивление многочисленными недоделок проекта и постройки.
Второй был грозивший быстрым износом корабля ужасающий некомплект личного состава.
Третьей была проблема боевой подготовки, усугублявшаяся наличием всего двух 8-дм орудий, и из-за угрозы быстрого износа их приходилось беречь.
Все эти проблемы приходилось решать одновременно с тотчас же обрушившимися на корабль ответственными задачами придворно-строевой службы.
В невнимательно составленном (даже точной хроникой событий его авторы часто себя не утруждали) и столь, видимо, равнодушно перелистанном императором первом послевоенном Всеподданнейшем отчете по Морскому министерству за 19061909 г., напечатанном в Петербурге только в 1911 г., говорилось (отдел 1, с. 186), что Адмирал Макаров по прибытии в Кронштадт (дата не указана) был назначен конвоировать императорскую яхту Полярная звезда при путешествии Ея императорского величества Государыни Императрицы Марии Федоровны в Данию.