Вы взывали о помощи, и я помог вам так, как, хочу надеяться, помогут мне, если я окажусь в подобном же положении, но не просите у меня большего, ибо я не стану ничего делать.
Но скажите нам хотя бы ваше имя, воскликнула Розхен, чтобы оно осталось навек в наших сердцах наряду с именами наших матерей и отцов; ведь мы обязаны вам жизнью так же, как и им!
Да-да, назовите ваше имя, подхватил Конрад, ведь у вас нет никаких причин скрывать его от нас.
Разумеется, нет, простодушно ответил незнакомец, отчаливая от берега, я родился в Бюрглене и служу сборщиком податей в монастыре Фраумюнстер в Цюрихе, а зовут меня Вильгельм Телль.
Сказав это, он простился с супругами и направил свою лодку во Флюэлен.
XXXI ВИЛЬГЕЛЬМ ТЕЛЛЬ
Посланец рассказал о случае с Мельхталем и о мщении фон Ланденберга.
Едва он смолк, как ландфогту доложили о прибытии лучника сеньора фон Вольфеншиссена.
Лучник рассказал о смерти своего господина и о том, что убийце удалось скрыться благодаря помощи, оказанной ему неким Вильгельмом из Бюрглена, селения, на которое распространялась власть Гесслера. Ландфогт дал слово учинить расправу над этим человеком.
Едва он произнес эти слова, как ему доложили о прибытии солдата из гарнизона в Шванау.
Солдат рассказал, что управителя замка, покусившегося на честь юной девушки из Арта, подстерегли, когда он охотился, и убили два ее брата; убийцы скрылись в горах, и преследователи не смогли
их поймать.
Тогда Гесслер встал и поклялся, что если молодой Мельхталь, сломавший руку слуге Ланденберга, если Конрад фон Баумгартен, зарубивший сеньора фон Вольфеншиссена у себя в бане, если молодые люди, убившие управителя замка Шванау, попадут ему в руки, то все они будут наказаны смертной казнью. Выслушав этот ответ, все посланцы вознамерились отбыть обратно, но Гесслер задержал их и предложил им отправиться вместе с ним на городскую площадь Альтдорфа.
Прибыв туда, он приказал воткнуть в землю высокий шест и, повесив на него свою шляпу, украшенную гербом герцогов Австрийских, приказал объявить всему населению края, что всякий, будь то знатный человек, горожанин или крестьянин, кто пройдет мимо этого символа могущества и власти графов Габсбургов, обязан в знак верности и преданности обнажить голову. После этого он отпустил посланцев, велев им рассказать об увиденном тем, кто их направил к нему, и передать им его призыв следовать его примеру в управляемых ими землях, ибо, добавил он, это лучший способ выявить врагов Австрии; перед тем как покинуть площадь, он распорядился оставить там охрану из двенадцати лучников, приказав брать под стражу всякого, кто откажется исполнить его повеление.
Три дня спустя его известили, что лучники арестовали человека, отказавшегося обнажить голову перед гербом герцогов Австрийских. Гесслер немедленно вскочил в седло и в сопровождении своей стражи поскакал в Альтдорф. Виновный был привязан к тому самому шесту, на конце которого висела шляпа наместника, и, насколько можно было судить по его камзолу из зеленого базельского сукна и по его шляпе, украшенной орлиным пером, это был охотник-горец. Остановившись напротив задержанного, Гесслер велел развязать его. Когда это приказание было исполнено, охотник, прекрасно понимавший, что никто не собирается возвращать ему свободу, расправил руки и с простодушным спокойствием, которое нельзя было счесть ни слабостью, ни высокомерием, посмотрел на наместника.
Правда ли, спросил его Гесслер, что ты отказался кланяться шляпе?
Да, ваша светлость.
Но почему?
Наши отцы учили нас, что следует обнажать голову лишь перед Господом, стариками и императором.
Но этот герб представляет Империю.
Вы ошибаетесь, ваша светлость: это герб графов Габсбургов и герцогов Австрийских. Установите его на площадях Люцерна, Фрибура, Цуга, Бьена и Гларуса, которые принадлежат им, и я уверен, что тамошние жители воздадут ему должные почести; но мы, кому император Рудольф даровал исключительное право самим назначать наших судей, жить по собственным законам и подчиняться только власти Империи, обязаны с уважением относиться ко всем гербам и коронам, но с почтением только к короне и гербу императора.
Но император Альбрехт, вступив на трон Империи, не подтвердил этих вольностей, дарованных вам его отцом.
Он совершил ошибку, ваша светлость, и как раз поэтому кантоны Ури, Швиц и Унтервальден заключили теперь между собой клятвенный союз и обязались вместе защищать против всех и вся свои жизни, свои семьи и свое добро, а также помогать друг другу советом и оружием.
И ты полагаешь, что они сдержат клятву? усмехнувшись, спросил Гесслер.
Я уверен в этом, спокойно ответил охотник.
И что горожане скорее умрут, чем нарушат данное слово?
Все до одного.
Ну что ж, на это стоит посмотреть.
Послушайте, ваша светлость, продолжал охотник, императору следовало бы поостеречься; он не слишком удачлив в подобных походах: вспомните осаду Берна, когда было захвачен его императорский стяг; вспомните Цюрих, в который он так и не отважился войти, хотя все городские ворота были открыты; и ведь в этих двух случаях речь шла не о свободе, а лишь о спорных границах. Я знаю, что он отомстил за эти две неудачи, захватив Гларус, но Гларус был слаб, и его жителей удалось застать врасплох, они даже не оборонялись, тогда как мы, конфедераты, предупреждены и вооружены.