Но где ты смог изучить законы и историю, ведь, судя по твоему наряду, ты простой охотник?
Я знаю наши законы, поскольку это главное, что наши отцы учат нас уважать и защищать; я знаю историю, потому что я в некотором роде писец, ибо воспитывался в монастыре Айнзидельн, и это помогло мне получить место сборщика податей в монастыре Фраумюнстер в Цюрихе. Что же касается охоты, то она для меня не ремесло, а развлечение, как для всякого свободного человека.
А как тебя зовут?
Вильгельм имя, данное мне при крещении, Телль имя, унаследованное мною от предков.
А! радостно вскричал Гесслер. Не ты ли во время последнего урагана пришел на помощь Конраду фон
Баумгартену и его жене?
Я перевез в своей лодке молодого мужчину и молодую женщину, за которыми гнались преследователи, но я не спрашивал их имен.
А не о тебе ли идет слава, как о самом метком стрелке во всей Гельвеции?
Он с пятидесяти шагов собьет яблоко с головы собственного сына, произнес кто-то из толпы.
Да простит Господь эти слова тому, кто их произнес! воскликнул Вильгельм. Но я уверен, что они не могли выйти из уст того, кому Господь даровал самому стать отцом.
Так, значит, у тебя есть дети? спросил Гесслер.
Четверо: три мальчика и одна девочка. Господь благословил мой дом.
А кого из них ты любишь больше всего?
Я люблю их всех одинаково.
Но разве ты не испытываешь к одному из них более нежного чувства?
Возможно, к самому младшему, которому всего семь лет; ведь он слабее остальных и, следовательно, больше других нуждается во мне.
Как его зовут?
Вальтер.
Гесслер повернулся к одному из стражников, сопровождавших его верхом.
Отправляйся в Бюрглен, сказал он ему, и привези сюда малыша Вальтера.
Что вы задумали, ваша светлость?
Гесслер жестом подтвердил свой приказ, и стражник пустил лошадь галопом.
О! У вас, несомненно, самые добрые намерения, ваша светлость, но зачем вам понадобился мой мальчик?
Ты сам все увидишь, сказал Гесслер и, повернувшись к отряду, приехавшему вместе с ним, спокойно заговорил с конюшими и со стражниками.
Что же касается Вильгельма, то он продолжал стоять на том же месте; на лбу у него выступил пот, взгляд был неподвижен, а кулаки крепко стиснуты.
Спустя десять минут стражник вернулся, привезя с собой мальчика, сидевшего у передней луки его седла. Подъехав к Гесслеру, он ссадил Вальтера на землю.
Вот малыш Вальтер, сказал стражник.
Прекрасно, ответил наместник.
Сын мой! воскликнул Вильгельм.
Ребенок бросился в его объятия.
Ты звал меня, отец? спросил мальчик, хлопая от радости в маленькие ладошки.
Как только твоя мать позволила тебя забрать? прошептал Вильгельм.
Ее не было дома; со мной были лишь два моих брата и сестра. О! Знаешь, они мне так завидовали! Они сказали, что ты любишь меня больше, чем их.
Вильгельм подавил вздох и прижал мальчика к груди.
Гесслер внимательно наблюдал за этой сценой, и в глазах его светилась свирепая радость. Затем, выждав, пока два сердца отца и сына раскрылись, преисполненные любви и нежности, он сказал, показывая на дуб, росший на противоположном конце площади:
Привяжите ребенка к этому дереву!
Что вы собираетесь с ним сделать? вскричал Вильгельм, еще сильнее прижимая сына к груди.
Я хочу тебе доказать, что среди моих стражников есть стрелки, которые хоть и не пользуются твоей славой, но все же умеют точно направить стрелу в цель, ответил Гесслер.
Вильгельм приоткрыл рот, словно не понимая, о чем идет речь, но бледность его лица и капли пота, стекавшие по лбу, свидетельствовали о том, что он все понял.
Гесслер сделал знак, и стражники приблизились.
Сделать моего ребенка мишенью для твоих лучников, чтобы они могли состязаться в меткости! воскликнул Вильгельм. О! Не делай этого, наместник! Господь этого не допустит.
Сейчас мы это проверим, произнес Гесслер.
И он повторил приказание.
Глаза Вильгельма сверкали, как у льва; он бросал вокруг себя взгляды, пытаясь найти путь к спасению, но его окружали стражники.
Что они хотят со мной сделать, отец? в ужасе спросил малыш Вальтер.
Что они хотят с тобой сделать, дитя мое? Что они хотят с тобой сделать? О! Это тигры в людском обличье! Они хотят тебя убить!
Но почему, отец? заплакал ребенок. Я ведь никому не сделал ничего плохого.
Палачи! Палачи! Палачи!.. вскричал Вильгельм, заскрежетав зубами.
Ну что ж, пора кончать с этим, распорядился Гес-слер.
Солдаты набросились на Вильгельма и вырвали из его рук сына. Вильгельм бросился под ноги коня Гесслера.
Ваша светлость, произнес он, молитвенно сжав руки, ваша светлость, это я нанес вам оскорбление, значит, вы должны наказать меня; ваша светлость, так накажите меня, убейте меня, но отправьте этого ребенка обратно к матери.
Я не хочу, чтобы они тебя убили! закричал ребенок, пытаясь вырваться из рук лучников.
Ваша светлость, продолжал Вильгельм, моя жена и мои дети покинут Гельвецию; они оставят вам все: мой дом, мои земли, мои стада; они пойдут просить милостыню из селения в селение, из дома в дом, из хижины в хижину; но, во имя Неба, помилуйте этого ребенка.