Всего за 270 руб. Купить полную версию
Огромное немецкое готическое распятие в доминиканском соборе Кьоджи наделено той мерой бешенства, которое никогда не было доступно итальянскому искусству. За алтарем стоит специальная древняя машина, почему-то похожая на катапульту, которая позволяет вывозить двухсоткилограммовое распятие к народу.
Старик, счастливый возможностью показать собор, все повторял: «Кьоджа мадре Венеция».
Небольшие города, та же Кьоджа, и рыбацкие деревни в лагуне блещут аккуратной свежей и яркой раскраской домов. Они не Венеция и не могут позволить себе жить с облупленной штукатуркой.
25 октября
Если бы я верил в тотемы, то настаивал бы на том, что венецианцы произошли от Большого Бобра.
Сигарет осталось на восемь дней, улетаю через семь.
Площадь Сан Марко и мост Риальто гигантские ловушки для туристов, вроде липучек для мух. Благодаря этому остальные достопримечательности составляют предмет тайного любования, их венецианцы хранят для себя.
Напротив дома, где всю жизнь от рождения до смерти прожил Тинторетто, на другом берегу канала, стоит по колено в воде нарядный готический трехэтажный (а это значит приличный, но не шикарный, не патрицианский) дом. Это «Дом с верблюдом». На фасаде рельеф: маленький человечек ведет в поводу огромного бактриана и, полуобернувшись, что-то ему говорит. Умная М. М. предположила, что Тинторетто каждый день, выходя из дома, видел этого верблюда и наконец, не выдержав, запечатлел его на своей самой лихой, самой авангардной картине «Похищении тела святого Марка». Верблюд, несомненно, главный герой этой замечательной картины. В той же логике могу добавить, что смешные Маленькие Муки в гигантских тюрбанах на соседнем «Доме с маврами» прототипы обладателей огромных тюрбанов на тинтореттовском «Чуде Святого Марка». Обе картины висят себе рядом в Академии, а искусствоведы-то и не заметили.
Потребность, почти физиологическая, видеть во всем (надо не надо) причинно-следственные связи простительное для академического человека профзаболевание.
Если Тициан венецианский Пушкин, то Тинторетто несомненно, Некрасов.
Ну или Некрасов и Достоевский одновременно, что в некотором смысле одно и то же, а для меня даже точней: Некрасова я очень люблю, Достоевского скорее не люблю, а Тинторетто то так, то эдак.
Мадонна дель Орто «Госпожа наша огородная» висит на стене одноименной церкви. Эта чудотворная статуя никакая не госпожа, а Будда круглолицый и миндалеглазый.
Мамаши показывают жмущимся к юбкам дочкам на Машеньку: смотри, идет одна, никого не боится. Такая хорошая! «Введение Марии в Храм» Тинторетто в церкви Мадонна дель Орто удивительная картина. Гораздо лучше, чем висящий рядом «Страшный суд» винегрет размером с теннисный корт.
Дворцовые сады всегда за высокой стеной, потому что предмет роскоши и личного потребления. И всегда немножко через эту стену свешиваются чтобы завидовали.
Вкус образованного венецианца XVIII века не отличался от вкуса современного человека: он заказывал роспись потолков Джамбатиста Тьеполо, свой портрет Антонио Гварди, но при этом покупал работы наивных художников, условно говоря, местных Пиросмани, и радовался. В Музее Кверини Стампалья целая комната увешана «Сценами венецианской жизни» Габриэле Беллы, которые патриций Кверини купил для своего загородного дома. Это замечательный образец наивной живописи в самом точном смысле термина.
Лонги, совсем не наивный художник с тонким пониманием законов академической живописи, приближал свои жанровые сценки к примитиву, точнее, то приближал, то отдалял, осознанно играя с этой дистанцией.
Способность понимать наивное искусство, видеть в нем особую экспрессию и, более того, рационально постигать его внутреннюю логику, чтобы использовать ее в своем творчестве, это ли не примета ХХ века?
Каждый день, проходя по знакомым уже улицам и площадям, вижу что-то новое.
2 ноября
Не рассчитав, я приехал встречать А. И. в аэропорт Марко Поло за полчаса до прибытия самолета по расписанию. Оказалось, что самолет опаздывает еще на полчаса, да и пассажиры ведь выходят не сразу, так что у меня получился час с четвертью свободного времени. Я купил в буфете кофе и вышел с ним из здания терминала покурить и поглядеть на снующих туда-сюда людей. (Кстати, кофе в Италии не только хороший, но и дешевый, в среднем несколько дешевле, чем дома, а в аэропорту не дороже, чем в городе.)
Все равно оставался еще час, а книжки с собой не было.
В аэропорт я приехал на автобусе, на который пересел с вапоретто, потому что и автобус, и вапоретто это муниципальная транспортная компания ACTV (дай ей бог здоровья!), и у меня их карточка. Однако в аэропорт можно попасть и прямо по воде, на вапоретто другой компании, но на них моя карточка не действует. От нечего делать решил прогуляться до пристани, посмотреть, как люди прибывают в аэропорт морем, никогда такого не видел. Стрелка «Per vaporetto» указывала на бетонную дорожку под прозрачным навесом.
Длинная, метров пятьсот, дорожка, по которой в обе стороны люди сосредоточенно катят чемоданы, выводит к просторному прямоугольному бассейну: с одной стороны причал, с другой стена терминала, с третей мол, с четвертой выход в лагуну.