Распределились, получили матрацы, подушки, постельное белье и рухнули без сил. Ура, мы в армии. Начинается отчет двух лет!
Глава 2
Эй, кормилец, говорил он им ласково и уж только потом нудно распекал, страшно грозил и, наконец, изобретательно наказывал.
Ему, между прочим, оставалось до конца срока службы три месяца, а потом он твердо демобилизовался, несмотря на настоятельные просьбы и даже приказы командования остаться, как тогда говорили, на сверхсрочную. Талантливый был педагог, стервец.
Вы, наверняка, уже поняли, что я его не любил. А его никто не любил. Талантливый педагог это ведь не значит добрый и честный человек. Как человек он был полное дерьмо. Но подчиненные его роты всегда были впереди практически в любом выпуске учебки.
Но это мы узнали потом, а пока, уже полностью проснувшись, лежали и внимали.
Потому как словесного приказа подниматься еще не было, ласково пояснил он, раздавая внеочередные наряды на мытье полов торопыгам, вот вы в фильмах смотрели сигнал, а потом дневальный орет: «Подъем». Сегодня дневальный орал? требовательно спросил он у разнесчастного Димку Возмищева. Того самого, которому я дал еще в поезде ногой в лицо.
Нет, товарищ старшина, не орал! отчаянно закрутил тот дурной головой в абсолютном отрицании.
Правильно, голосом доброго дяди одобрил его слова Кормилец. А потом уже жестко спросил: какова же черта ты тогда вскочил? Вот за эту дурость ты сегодня попадаешь на зарядку в особую группу с коэффициентом два.
Новое наказание. Мы уже знакомы со старшиной целых два дня, в он все умудряется удивлять нас новизной в «поощрениях»
Как я сам понимаю, коэффициент два обозначает, что все физические упражнения надо выполнять в двукратном размере. Бедный Димка!
К Возмищеву я уже давно не таю зла. Два дня, как минимум. Потому как наглости у него много, а вот сил и возможности лидера нет совершенно. Та же собака, но без особых зубов. Начнет лаять, отопни и забудь. Что с такого злится? Ну и ижевчанин, ну драчливый, так это легко лечится. А вот сегодня Димка попал вкрутую
Внезапно Кормилец целенаправленно направился ко мне. Растудыть твою ж мать! Что же я сделал такого? На всякий случай слабыми движениями проверил выражение лица. Вдруг оно выдает меня? Лыбится, например, в наглую. Но нет, лицо сонное, в меру нейтральное
Малов остановился у меня в ногах. Видно, что побаивается. Ох, я и влип, сейчас, я сам себе буду жаловаться и скулить.
Рядовой Ломаев, ровно сказал он мне, в личном деле написано, что ты не русский?
Так точно! отрапортовал я. Лежа смирно не вытянешься, но я так лежал, что было видно лежащий уважителен к спрашивающему, я удмурт.
Кормилицу, впрочем, этого было мало. он заинтересованно изогнул фигуру, хотя на лице было полное равнодушие.
Вот ведь паразит! Было б мне восемнадцать дет, наверняка у меня уже был бы сильный энурез и я испортил бы постельное белье. Но, увы, Кормилец, к твоему разочарованию, мне уже под полста лет и еще четверть условно. И уж малолетние надзирателя меня точно не сподобят на всякие глупости.
Так что на все эти эскапады сержанта Малова я посмотрел на него безмятежным взглядом синих глаз. Мол, что тебе надо, безнадежный дурачок? Кормилец в прострации задумчиво погладил подбородок. Похоже, сегодня он сумел впустую проиграть один из своих лучших психологических опусов. Но ведь все когда-нибудь случается в первый раз! Он стремительно наклонился над странным солдатом, правда, при этом на изрядном расстоянии:
А, скажи-ка мне, кормилец, как у вас будет называться бог? Очень хочется узнать, просто сил никаких нет.
Оп-па! Зачем ему это? Не знаю, как на счет победить, но вот удивить он меня сумел. Надо ответить человеку, ждет ведь, бедолага:
Кажется, Инмар. А вообще я не очень силен в удмуртской мифологии.
Малов также стремительно разогнулся: Инмар. Прикольно как, обратился к остальным призывникам, слушайте все! Сегодняшняя зарядка будет проводиться рядовым Ломаевым. Вопросы? он обвел взглядом помещение с новобранцами.
Те, разумеется, ему не ответили. И не только из-за боязни малознакомого еще сержанта, который очень даже становился неким Господом. Во всяком случае, в ближайшее время. Но еще больше их бросала в оторопь стремительная смена обстановки. Даже в таком юном виде с пластическим сознанием это было чрезмерно. Требовалось хотя бы чуть-чуть обдумать произошедшее и решать, как и где они будут жить и служить.
Я же лихорадочно поискал в мозговых закоулках всю информацию о методах и технологиях зарядки. Их было много, но требовалось найти лучшее и причем не очень тяжелое. Ведь, как это бывает всегда, морально запачкаешься сразу, будешь потом чиститься всю армейскую жизнь. Оно мне надо.
Между тем Кормилец, решив, что прелюдий достаточно, скомандовал:
Внимание, рота подъем!
Новобранцы, еще почти не готовые к этому практически, хотя знакомые теоретически, хотя бы по тем же художественным фильмам, что такое солдатская побудка, начали лихорадочно, хотя и неумело одеваться и выбегать в большой санузел, состоящий, как всегда, из туалетов и умывочной.
Малов некоторое время с любопытством наблюдающий за суетой, отвлекся на меня: