И, разумеется, хотя бы немного, но забавлялся. Ему же еще было совсем мало лет, на мой взгляд, лет двадцать, не больше. Забавы были простые и, в принципе, почти беззлобные. В основном, он давал нам команды атомная вспышка слева, справа, сзади!
И мы должны были «реагировать». Как и положено по теории, падать на землю, ногами к этой вспышке. Все бы хорошо, но на дворе ноябрь. Снег, дождь, а на поверхности земли грязь. И хотя наш благодетель старался класть призывников на асфальт, но его полоска была узкой, а нас уже немало.
За короткий срок мы выпачкались, как свинушки, промокли и даже заметно обозлились. Сержант, заметив это, начал нас просто обучать парадному шагу.
Сколько бы мы так выдержали, неизвестно, но и двух часов хватило, чтобы все устали. К этому времени, однако, нас догнали отставшие призывники во главе с прапорщиком, который, взяв на себя команду, приказал идти в лагерь. Без этих «вспышка слева» и «вспышка справа» мы дотопали до цели маршрута быстро. Что такое для молодых ног пять шесть километров по асфальтовой дороге? Всяко не более часа. Тем более, погода была не май месяц и все стремились в тепло казарм.
Мы быстренько дошли до учебного лагеря, уже в предвкушении теплых помещений. Как бы не так! Я-то своим старческим разумом понимал, что командование, скорее всего, перед отбоем, захочет дать ЦУ и распространить на нас существующие приказы. И плевать им было на то, что мальчики устали и замерзли! Они были уже без пяти минут солдаты, защитники Родины и этим говорилось все.
Большинство моих товарищей, однако, протестующе загудело, однако офицеры на это не обратили внимание. Это армия, крошка, а нежиться ты будешь под боком у мамы после сладдемобилизации!
Большой, иначе и не скажешь, полковник по фамилии Бороздин зычным голосом снова построил нас, проинформировал, что мы прибыли в один из учебных лагерей ГСВГ, где из нас будут делать взрослых людей. Мы будем учиться ходить по приказу, обучится нехитрому солдатскому ремеслу и постараться получить какую-то армейскую специальность, которых в армии множество.
Если два первых сообщения я, как и все остальные, встретил понятно кисло, то вот слова о специальности меня оживили. Раз уж пока спортрота с визгом пролетела, то почему бы не умудрится не пролезть на какую-нибудь интеллигентскую должность на два ближайших года, где, как известно, тепло, светло и мухи не кусают?
Проблема, конечно в том, что и другие призывники не пальцем деланы и будут стремится тоже. Но у меня, как у попаданца, есть предсказуемые возможности. Тут, главное, понапрасну не зевать и означенные мухи не считать.
Пока Бороздин изображал молотилку, молотя со скоростью несколько слов в минуту, я, изображая вежливый интерес, напрягал свое серое вещество в голове.
Кем же мне стать в солдатах? Выбор, казалось бы большой. Вот именно, казалось бы!
Водителем? Не такая уж это интеллигентная должность. Фу! И потом, к технике я не предрасположен в прошлой жизни и, по-моему, в этой.
Тыловые должности? Тепло да. Остальное НЕТ. Прослужить два года кладовщиком или поваром, чтобы потом всю жизнь
стесняться армейской жизни? Хотя поваром бы я был неплохим с учетом большого опыта кулинарной работы в прошлой жизни. И ничего, что там я готовил для себя, а в армии для солдат. Опыт-то есть! Но нет. Сердце не лежит к кухне. Как это, декан факультета и стал кухаркой!
Спортсменом? Это, пожалуйста, но ведь это не армейская специальность. То есть, я то с большой охотой, но командование не одобрит. Наверняка, его точки зрения, каждый солдат должен быть потенциальным спортсменом, хотя бы низших разрядов. Нет, не годится.
И тут у меня словно яркая молния в голове проскользнула. Я чуть обрадованно не закричал, разрушая всю торжественность момента.
Я же чел из будущего. А там у нас, помимо прочего, две фишки цифра и компьютер. Цифровые технологии я не осилю, сам ничего не знаю. А вот к компьютерам я уже ближе. Сколько сотен и даже тысяч часов я за ними провел? Во всяком случае, как пользователь я не слаб. И среди нынешней молодежи я буду вне конкуренции. Решено, если есть в этой учебки что-то связанное с компьютерами, попробую!
Сделав вывод о дальнейшей жизни я уже спокойно слушал риторические разглагольствования полковника об армейских буднях, священном долге перед социалистической Родине и т.д., стараясь не думать о ноющих ногах, об общей усталости тела, о все большем голоде.
будущие месяцы точно будут весьма тяжелыми. При чем не морально, к сему я уже привык, а физически. И что делать? Сожми челюсти и терпи. Не ты первый, не ты последний. В XVIII веке вообще работали по рецепту: «Вот тебе два рекрута, выдай мне из них одного солдата».
В ХХ веке нравы уже куда мягче и до смерти над новобранцами не издеваются. Так только учат служить и Родину любить.
Бороздин, наконец, закончил свою военно-педагогическую речь с элементами псевдопатриотизма. И разрешил нам распределятся по ротам. Их было шесть штук и удивленно заметил, что в моей третьей роте находятся все знакомые мне рожи. Оказывается, сопровождающие заранее распределили нас по будущим ротам уже в поезде. Немного условно говоря, каждые два вагона это рота. Причем по армейской смекалке, передней была не первая рота. Нет, наша третья. А первая и вторая, хотя и были, но оказались где-то в середине.