Давайте, пейте, говорит вдруг тот, которого возле реки нашли.
Ты и пей, отвечают остальные, коли тебе это на роду написано.
Ну, наконец-то, я свою жажду утолю! вскричал он радостно, улегся на берегу и выдул все озеро, словно кружку вина, а потом поднялся, обтер рот рукавом, улыбается:
Вот теперь я напился! говорит.
Зашагали наши друзья по сухому дну на луг, к трем золотым грушам, а те сами в руки Кафтанчику просятся. Он шапку подставил, а груши уже там лежат. И вдруг все исчезло: и дерево, и горы, и король и возник перед ними расколдованный оживший край. Пошли наши друзья восвояси. Где бы они ни проходили, всюду люди благодарили Кафтанчика своего короля освободителя! А красавица-волшебница больше не упрямилась и отдала ему свою руку. И зажили все счастливо: и тот, который набегался, и тот, который наелся, и тот, который согрелся, и тот, который напился, и сам Кафтанчик с молодой женой.
Шурьенка и Атальенка
Рассердился старик и украл он мальчика по имени Шурьенка. Стал его школить, да на свой манер учить, но ведь недаром говорится, не будет из карася порося до того был Шурьенка тупой. И никак не может ничему выучиться! Сколько раз бедолага слезами умывался, как начнёт его старуха бранить, а дед то на неё, то на Шурьенку кричит.
День ото дня старуха всё злее! Однажды выгнала она Шурьенку на работу.
Слышь ты, дурень, кричит, коли на той горе до вечера все деревья с корнем не выкорчуешь, не сносить тебе головы!
Взобрался Шурьенка на гору, пыхтит, кряхтит, ни одного дерева вытащить не может. Сел и заплакал. А тут Атальенка пришла, обед принесла. Увидала, что он плачет, спрашивает:
Ты чего?
Как же мне не плакать? отвечает Шурьенка. Старуха приказала все деревья на горе до вечера выкорчевать, а я не могу ни одного пенька вырвать. Боюсь домой идти, ведь она меня убьёт!
Не бойся, Шурьенка, утешает его Атальенка. Пообещай, что не бросишь меня ни в горести, ни в радости, а я тебе помогу.
Ах, душенька моя, всё тебе пообещаю, только помоги!
Ну, коли так, садись, да ешь!
Пока Шурьенка ел, Атальенка выкорчевала все деревья и ушла. Вернулся Шурьенка домой, а старуха на него набросилась:
Ну, что, выкорчевал?
Все, до последнего пенёчка! хвалится Шурьенка.
Не понравилось это старухе, давай ворчать, криком кричать, весь дом на ноги подняла: ей, мол известно, что Шурьенка с Атальенкой замышляют, какие козни за её спиной строят! Бесновалась, бесновалась, пока спать не легла, с тем и уснула.
На другой день велела она Шурьенке с большим мешком в лес идти и полный мешок мух наловить. Не наловит тут ему и конец!
Пошёл Шурьенка в лес, ни одной мухи поймать не может. Сел и заплакал. Тут Атальенка пришла, обед принесла, пожалела Шурьенку, опять спрашивает, будет ли он ей верен и в горе и в радости.
Буду, душенька моя, буду, только не отдавай меня старухе на растерзание!
Атальенка велела ему обедать, и пока он ел, наловила полный мешок мух. Но только Шурьенка с мухами домой возвратился, поднялся в доме крик. Старуха уснуть от злости не может. До самой полуночи в голос орёт, что Шурьенка с Атальенкой против неё что-то замышляют.
На третий день послала старуха Шурьенку на мельницу, велела мух смолотить и вечером муки принести.
Пошёл Шурьенка на мельницу, а мельник не даёт ему жернова поганить.
Сел Шурьенка и заплакал.
Подоспела Атальенка с обедом:
Ну, Шурьенка, клянёшься в третий раз, что не оставишь меня ни в горе, ни в радости? спрашивает она.
Клянусь, всё тебе обещаю, только спаси меня! отвечает Шурьенка.
Ну, смотри, не забудь, что мне сейчас обещал! говорит Атальенка и подаёт ему обед.
Пока он ел, Атальенка всех мух превратила в муку и говорит Шурьенке:
На этот раз тебе от старухи не спастись. Она всё знает и надумала тебя в печи изжарить и съесть. Но если ты останешься мне верен и возьмёшь меня с собой, я тебе помогу из беды выпутаться. Вечером бабка тебя спать пошлёт, как ни в чём не бывало, а я начну посуду мыть. Как звякну тарелками в первый раз, ты просыпайся, как звякну во второй вставай, а в третий прыгай в окно, а я за тобой, вместе убежим.
Сказала Атальенка и ушла, а Шурьенка вечером принёс муку и, дрожа от страха, как осиновый лист, отдал её старухе. Та опять давай браниться да кричать, что Атальенка с Шурьенкой спелись. Потом вдруг притихла, накормила его ужином и послала спать. А старику тем временем печь велела топить. Когда вытопит, чтоб старуху будил.
Но Атальенка напоила его хмельным вином, свалился дед у печи на лавку и уснул мёртвым сном, не заметил даже, как кочерга сгорела.
Атальенка тарелки моет. Раз звякнула, два звякнула, как в третий раз звякнула, Шурьенка-то из постели в окошко и выскочил. Атальенка во все углы плюнула, ведьмины сапоги схватила и вслед за Шурьенкой кинулась.
Утром старая проснулась, как заорёт:
Атальенка, погляди, протопилась ли печка?
Тут из одного угла отзывается:
Сейчас, только оденусь!
Через минуту старуха снова закричала, из другого угла кто-то откликнулся:
Сейчас!
Обозлилась ведьма, из постели выскочила, видит: изба пуста,
старик на лавке храпит, а в печи погасло.
Накинулась старуха на деда, честит его на чём свет стоит, дубинкой охаживает, вслед за беглецами посылает.