- Может, нам добраться до представительства Лиги Наций? Оттуда мы можем дать маме телеграмму. Она пришлет за нами, - сказала Катрин без особой уверенности.
- Это будет стоить баснословно дорого и займет сто лет! - воскликнула Джейн. - Я не сойду с этого места! Если еще поискать, то мы найдем эту волшебную штуку.
Но араб по имени Ахмед схватил ее за руку и не очень-то вежливо мотанул к ближайшему верблюду.
- Делай, как он велит, - шепнул Марк Джейн. - Во всяком случае, нам нужна вода. Мы снова найдем это место, если отметим его роликовыми коньками.
Он не стал говорить о своем опасении, что ветер может похоронить в песке коньки еще раньше, чем все вернутся. Он не стал упоминать и других своих опасений, тоже беспокоивших его.
Джейн позволила арабу подсадить ее на ближайшего верблюда. Марк помог Катрин взобраться на второго, а араб поднял Марту на третьего. Вместе с Марком и арабом, которые шли пешком, они двинулись по пустыне.
Спустя некоторое время Джейн стала получать удовольствие оттого, что едет на спине верблюда, и на мгновенье она забыла про талисман. Казалось, что и Катрин почти счастлива, однако Марту от этих скачков вверх-вниз стало укачивать, и она попросилась вниз.
Марк помог ей слезть с верблюда, и она пошла рядом. Но ее коротенькие ножки вскоре устали, а ступни заболели, потому что песок обжигал даже сквозь тонкую подошву ее туфель. Марку приходилось чуть ли не тащить ее, и двигались они медленно, так что немного отстали от остальных.
Марк испытывал недоверие к арабу Ахмеду, и это беспокоило его. Слишком уж охотно Ахмед взял с собой детей, к тому же Марку не понравилась его улыбка.
И вскоре опасения Марка подтвердились. Кошка Кэрри, похоже, завязала дружеские отношения с третьим верблюдом, тем самым, с которого слезла Марта. Она трусила возле этого верблюда. Он опустил к ней свою морду. Казалось, будто они разговаривают по-своему, как то, несомненно, и делают животные.
Затем Кэрри бегом воротилась к Марку и Марте.
- Фух! Дурчмапс! - прошепелявила она Марку. - Кстыд и ксрам! Кспохитили! За выкупск!
- Этого я и боялся, - сказал Марк. - Кто тебе сказал?
- Скверблюд!
Марта заплакала.
- Не бойся, - сказал ей Марк, - мы как-нибудь удерем.
Но хотел бы он знать - как? К счастью, как раз в этот момент показался оазис, и Марта отвлеклась.
Это был не очень большой оазис - не такой, как Лига Наций - но там были две, или три финиковые пальмы и арык. Все остановились, чтобы сделать желанный глоток воды. Финики были восхитительные. Марта сняла туфельки, чтобы остудить ноги в воде арыка. В них набралось порядочно песку и, когда она стала его высыпать, именно Марк первым заметил, как вместе с песком выпало что-то круглое, блестящее, серебряное.
Хотя он еще ни разу не видел этот предмет, ему не надо было объяснять, что это такое. Он выбросил вперед руку и на лету поймал талисман, не дав ему снова пропасть.
Катрин увидела его вслед за Марком.
- Ведь говорила тебе - не ползай там, где я копаю! - сказала она Марте.
Джейн увидела его вслед за Катрин.
- Это наш талисман! - воскликнула она. - Попроси, чтобы мы были дома! А ну-ка, дай мне!
Но араб Ахмед, стоявший рядом, тоже увидел блестевший кругляшок. Он шагнул к ним, схватил Марка за запястье, поднес его руку с талисманом к своим глазам, и прочел на нем таинственные знаки.
Выражение его лица изменилось. Больше он не походил на похитителя детей, задумавшего что-то недоброе. Он походил на праведника, который поймал вора в своем доме, или, что даже хуже, - в святилище своих богов. Голос его стал металлическим.
- Западный дети крадеть священный талисмань! - возопил он. - Священный талисмань, который пропаль много лет назад. А ну, верни!
Его рука накрыла талисман, но еще раньше Марк зажал талисман в кулаке. И он сказал первое, что пришло ему в голову:
- Желаю, чтобы ты оказался на полмили отсюда.
И тут же араб Ахмед, естественно, оказался на расстоянии в половину полумили, то есть в четверти мили от них. Он был даже виден детям - крошечная точка в песках пустыни. Но эта точка приближалась, поскольку Ахмед снова бежал по направлению к ним.
- Скорей! Дай мне! Я верну нас домой! Ты не знаешь, как! - крикнула Джейн Марку, но тот отмахнулся от нее. Он задумался.
- Может, этот талисман действительно принадлежал его народу, - сказал он.
- А теперь принадлежит нам! - сказала Джейн.
- Что упало, то пропало, - сказала Катрин.
- Но, может, его украли. Из храма или еще откуда, - размышлял Марк. - Знаете, как притесняли местных жителей в старые времена. Это нехорошо.
И все вынуждены были согласиться, что да, нехорошо. Все, кроме Кэрри, которую редко когда заботили благородные побуждения.
- Кстыд и ксрам! - напомнила она Марку.
- Ведь он действительно хотел нас похитить, - согласилась с ней Марта.
- Неужели? - удивленно воскликнули взволнованные Джейн и Катрин.
- Да, хотел, но не будем терять время, - сказал Марк. - Я потом расскажу. Может, он не стал бы нас похищать, если бы не был так беден и раздавлен нищетой. Мы же должны быть добры к нашим недругам, согласны?
Араб Ахмед был уже не так далеко. Марк подождал, пока он приблизится настолько, чтобы видеть его лицо. Затем он громко провозгласил желание, которое тщательно обдумал.
- Желаю, чтобы араб Ахмед имел вдвое больше того, что он заслуживает, как если бы он сам попросил у талисмана! - сказал Марк. И, естественно, талисман, для которого арифметика была пустым звуком, урезал это пожелание ровно наполовину, и мгновенно араб Ахмед получил столько добра, сколько и заслуживал.
В караване вдруг вместо трех оказалось пять верблюдов. И вместо старых и грязных эти верблюды оказались молодыми и здоровыми. И упряжь вместо старой и насквозь прогнившей стала новой и нарядной. Тощие полупустые вьюки разбухли от дорогих товаров.
Неожиданно возле Ахмеда появилась дородная арабка, ведущая за собой шестерых арабчат. Она смущенно улыбалась арабу.
Ахмед резко остановился и посмотрел на караван, на арабку и на арабчат. Возглас великого счастья исторгся из него. На лице его выражение мира и покоя сменило прежнее выражения тревоги и коварства. Он обратился в сторону Востока и упал лицом в песок. Голос его вознесся в небеса и зазвучал как благодарственная молитва.
Именно в этот момент Марк, еще отмахивающийся от помощи Джейн, громко объявил о втором желании, которое тщательно обдумал.
- Желаю, чтобы мы вчетвером, а также кошка Кэрри, попали бы вдвое дальше от нашего дома.
И в следующий миг оказалось, что они сидят у себя на крыльце.
Первое, что они сделали, это сходили к дому миссис Гудзон. Наполовину ожившая железная собака еще нервно подрагивала на лужайке.
Тут миссис Гудзон как раз вышла из дому, в руке у нее была корзина для рынка, и увидела вздрагивающую собаку.
- Землетрясение! Землетрясение! - закричала она и бросилась обратно в дом.
Марк, у которого это хорошо получалось, загадал третье желание.
- Желаю, - сказал он, - чтобы эта собака стала бы дважды живой или дважды неживой, как она сама того пожелает.
И немедленно собака перестала трястись и замерла - холодная и недвижная, словно из железа (каковой она и стала снова).
- А тебе не кажется, что ей было бы лучше стать настоящей собакой? - поинтересовалась Катрин.
- Полагаю, что все, что из железа, предпочитает оставаться железным, - сказал Марк, который в этот день многое понял.
Теперь все четверо повернулись к кошке Кэрри.
- А ты не хочешь продолжать говорить, только разборчивей? - спросила Марта, которая уже поднаторела в том, чтобы получать удовольствие от разговоров со своей воспитанницей.
- Никсколько никсхочус, - сказала Кэрри. - Молксчание - кзолото.
И все остальные решили, что для одного дня у Марка и так было предостаточно желаний, и что им самим следует решить кошачью проблему.
- Я желаю, - сказала Марта, не дав себе труда хорошенько подумать, - чтобы кошка Кэрри больше никогда не разговаривала.
- Мда… ты, конечно, все перепутала, - сказала кошка Кэрри. - Теперь я, конечно, не смогу разговаривать всегда, но в оставшуюся половину времени я могу говорить абсолютно разборчиво, хотя, естественно, этого и не хочу, но вот вам, пожалуйста, говорю, говорю, говорю, и так будет продолжаться тридцать секунд, а затем, полагаю, будет тридцать секунд молчания, а затем снова буду говорить, говорить, говорить, как будто мне есть что сказать, хотя сказать мне нечего, потому что я всегда наедине со своими собственными мыслями, однако долг обязывает, вот и говорю слова, которые так и слетают с языка, осталось еще три секунды, "дальнейшее - молчанье, Шекспир!"
Внезапно она выключилась, но только на тридцать секунд. А затем завелась снова. Дети заткнули уши до следующей паузы. И тогда Катрин торопливо высказала предложение.
- Дело в том, что нам нужно, чтобы она мяукала и мурлыкала, как прежде, - сказала она. - Дело в том, чтобы придумать такое слово, половина которого будет "мяу" или "мур".