Здорово и тебе, солдатик.
Немцы есть в деревне?
Господь миловал. Два полицая это точно, это имеются в аккурат. А немцы так, проходящие, на постое нету. А полицаи только и знают что самогонку глушить не обожрутся никак ею Да ты заходи, служивый, заходи, не стой на пороге, передохнешь, кваском тебя попотчую ссохлось, поди, в грудях-то?
Не один я, мать, товарищи со мной.
А ты и товарищей покликай, им тоже место найдется.
Когда по знаку Абдуллы Гусельников и Атабеков зашли в избу, хозяйка перво-наперво предложила им умыться, даже ведерный чугун теплой воды из печи ухватом вытянула, как только управилась своими паучьими лапками, цепкая старушка оказалась.
Вымылись до пояса с величайшим удовольствием.
Портянки сымите, ноги ополосните, предложила Авдотья Степановна так звали хозяйку.
Они послушались и, даже не обуваясь, босиком со двора потянули в избу. По чистым домотканым половикам прошли к столу, сели чинно, ожидая. Хозяйка, подперши щеку ладонью, а локоть поддерживая рукой, скорбными глазами смотрела на них. Спохватившись, поставила на стол большую миску вареной в мундире картошки, достала из потайного уголка ржавый от времени кусочек сала.
Хлебом не богата, не обессудьте, сынки.
Пока они утоляли голод, она рассказывала о своих невзгодах. Два ее сына-погодка были призваны в армию почти одновременно и погибли в первые же дни войны. Потом призвали мужа этот пропал без вести. Дочь угнали в Германию
Она не то чтобы жаловалась, она просто вспоминала вслух; однако, расстроившись, иногда чисто русскую речь перемежала белорусскими фразами.
Одна бяда не ходзиць другую за сабою водзиць. Полный дом был до войны одна головешка осталась старая. Кому я нужна? На кого порадуюсь? Кто возле меня угреется? Вы, дзетки май, яще маладыя, добраго у житти яще побачице, а мне уж радости не видать.
Не горюйте, Авдотья Степановна, утешал ее Гусельников, доведется и вам хорошее увидеть: и муж отыщется, и дочка вернется.
Старушка всплакнула.
Отдохнув, они двинулись дальше. И вскоре уперлись в большак, по которому то и дело сновали автомашины и мотоциклы.
Как по своей земле гуляют, сволочи! выругался Гусельников.
Эх, пулеметик бы мне май сейчас! мечтательно сказал Керим. Эх, пулеметик бы!
Бросьте вы пустые разговоры, давайте подумаем, как дальше быть, трезвым голосом сказал Абдулла. Пешим ходом двигаться далеко не уйдем, места людные пошли.
Этих гадов за людей считаешь? вспыхнул Керим.
Абдулла промолчал.
Машину достать бы, предложил Гусельников.
Машину не машину, а мотоцикл не помешал бы, более реалистично отнесся к предложению Керим. На мотоциклах втроем они ездят и нас трое. Можно ихнюю форму надеть. Тем более что ты по-немецки здорово шпаришь.
А мы будем сидеть воды в рот набравши, если к нам обратятся? высказал сомнение Абдулла.
Николай выручит!
При таком оживленном движении патрулей много будет, стоял на своем Абдулла.
Что же ты предлагаешь?
Может, рассредоточиться может, порознь пробираться к фронту?..
Ну вот, Атабеков, нашлись у тебя единомышленники! саркастически бросил Гусельников.
Керим горячо возразил:
Нет единомышленников! Тогда, у озера, я глупость сморозил, теперь так не думаю, теперь считаю, что каждый палец это палец, а много пальцев кулак.
Вот это правильно. Слыхал, Сабиров?
Я только высказал мнение, а мнения могут быть разные, и не обязательно каждое из них директива, суховато ответил Абдулла. Давайте решать с мотоциклом.
А что решать! Дождаться одиночного, дать пару очередей и порядок в танковых войсках!
После такого шума на магистральной дороге? Нет, друг Керим, порядка после пары очередей для нас не будет. Но Абдулла прав чесаться нечего, решать надо.
Одну штуку вспомнил, улыбнулся скуповато Абдулла. Из детства. Мальчишки на ослах за травой в степь ездили. Возвращались поздно и частенько скачки устраивали. А мы, жившие на другой улице и враждовавшие с ними, натягивали поперек дороги веревку. Лихо они слетали со своих ослов и ничего не понимали, потому что веревку мы сразу же утягивали, пойди разберись, что тебя сшибло. Вот сейчас бы такую штуку мотоциклисту устроить можно.
Можно бы, одобрил Керим, да где найти веревку Если бы раньше сообразить, от парашюта стропы прихватили бы.
Связь! сказал Гусельников.
Товарищи не поняли, а он повторил с загоревшимися глазами:
Связь! Хоть одна нитка связи должна здесь быть? Должна! Смотрите, братцы, во все глаза либо вдоль дороги, либо поперек замаскирована.
Он оказался прав, Керим шел, загребая сапогами, и первый свалился, запнувшись за телефонный кабель в пластмассовой зеленой изоляции.
Есть!
Два добрых дела сделаем! обрадовался Гусельников. Мы сейчас и транспорт себе добудем, и связь фрицам подпортим. Метров триста кабеля вырежем пусть поищут.
Не сразу, остановил его Абдулла. Не станем пока панику поднимать раньше времени. Смотрите, кабель через дорогу проложен, давайте и используем его в целом, так сказать, виде. А когда мотоцикл добудем, можно будет перерезать провод и один конец за собой уволочь. Тогда очень трудно им будет порыв найти, легче новую нитку протянуть.