- Фрау Дитмар? Вам привет от дяди Вернера.
Дверь распахнулась - на пороге стояла маленькая женщина с бледным изможденным лицом и испуганными глазами. Она приоткрыла рот и выговорила, запинаясь:
- Он уже… оправился после ранения?
- Он здоров, только хромает. - Эсэсовец полез в карман, достал пузырек с наклейкой и протянул женщине. - Дядя достал лекарство для Фрица.
- Прошу вас. - Она отступила, впуская его внутрь. Едва захлопнув дверь, горячо зашептала: - Вам не надо было сюда приходить…
Штурмфюрер вежливо, но твердо выпроводил ее из коридора и прикрыл за ними дверь в гостиную. Снял пилотку, утер лоб и покосился на мягкий диван, застеленный белым кружевным покрывалом:
- Вы разрешите, фрау Дитмар?
- Конечно…
Он сел и с наслаждением вытянул ноги.
- Целый день в бегах… Мне нужен Моряк.
- Вы опоздали. Уже две недели он где-то скрывается… Где именно, я не знаю.
- Могу я поговорить с вашим мужем?
- Невозможно, - покачала головой хозяйка. - Его призвали в фольксштурм. - Она тяжело вздохнула. - Наверное, это даже к лучшему. За ним следили, понимаете? Меня пока не трогают, но я… Мне страшно. Вчера какие-то подозрительные типы крутились у дома… - Женщина робко заглянула в глаза гостю: - Скажите… долго еще ждать?
Не слишком корректный вопрос. И задан не по адресу. Но штурмфюрер все же ответил:
- Скоро… Вы же слышите.
Окна задребезжали от канонады. Женщина вздрогнула. И молодой человек мягко добавил:
- На ближайшие дни перебирайтесь в подвал. Снаряды не различают врагов и друзей…
* * *
Выпив стакан травяного чая, эсэсовец попрощался. Пока шел вниз по ступеням, в сотый раз обдумывал ситуацию.
Все хуже некуда. Помощи, на которую он рассчитывал, ждать не приходится. Максимум через неделю город возьмут - времени остается в обрез. А он еще ни на йоту не приблизился к цели…
Первое его по-настоящему серьезное задание… И полный провал?
Если бы все зависело лишь от него…
Лестница кончилась, и штурмфюрер оказался внизу, на площадке перед большим сумрачным вестибюлем. Шагнул вперед и тут же замер - впереди почудился едва уловимый шорох.
Будто холодок пробежал по телу.
"Может, крысы? Или ополченцы выследили?"
В сущности, получить прикладом по башке не самое страшное в его ситуации. Аккуратные люди из гестапо куда неприятнее…
Он осторожно попятился. Запасного выхода нет. Значит, через чердак, в соседний подъезд. Если только дом не окружен…
Что за дьявольщина! Он не может двинуться с места. Ноги не слушаются!
А теперь… Теперь он медленно спускается в вестибюль. Пытается перебороть собственные мускулы…
Холодный пот заливает глаза.
Но все бесполезно. Тело не подчиняется сознанию. А потом и сознание захлестывает приторно-теплой волной.
Что-то звучит в ушах. Неясное… убаюкивающее… Словно чей-то ободряющий голос нашептывает: волноваться не стоит… Все тревоги закончились… Тебя ждут друзья… Друзья помогут…
Двое выступают из тьмы и подхватывают его под руки. Снаружи уже ждет машина с распахнутой дверцей. Под ровным светом тускнеющего неба он видит смуглые лица.
"На немцев не похожи. Скорее на индусов…"
Черный "Опель" сразу срывается с места. Впереди воют сирены - опять началась бомбежка. Но шофер не сбавляет ход - он безошибочно выбирает путь среди клубящихся пылью завалов.
Грохот разрывов… Едкая пелена дыма… Языки пламени… Все сливается в настоящий ад.
Однажды они едва успевают проскочить улицей. Сзади раскатисто ухает. Штурмфюрер вяло оглядывается. Будто хлипкая декорация, на глазах рушится шестиэтажный дом. Грузовик с мальчишками из гитлерюгенда, который они обогнали секунду назад, исчезает под обломками.
Эсэсовец равнодушно отворачивается. В каком-то оцепенении следит за мелькающими в окне руинами… Разбросанный домашний скарб, неубранные трупы гражданских вдоль дороги - все кажется ненастоящим. Мир плывет, как длинная декорация…
Эсэсовец закрывает глаза. Куда он едет и что с ним будет - все равно.
Сладкая приторная безмятежность растворяет его в своих объятьях…
Остановка.
Что, уже приехали?
Они где-то среди руин. Его выводят из машины. Впереди - подъезд явно нежилого дома, часть здания словно срезана гигантским ножом, так что видна уцелевшая внутренняя обстановка квартир.
Вестибюль.
Подвал.
Неказистая крашеная дверь, за ней еще одна, тяжелая бронированная… Вспыхивает лампочка. У порога - худощавый, будто высушенный старик. С кожей смуглой, как у похитителей, но с монголоидным разрезом глаз. Скорее не индус, а тибетец. Одет диковинно - в немецкий генеральский мундир со следами от споротых погон и петлиц.
"Разжаловали? Или сам?.."
Внимательные холодные глаза уставились на гостя. Старик приглаживает белую, как снег, бороду. И вдруг ласково щурится:
- Здравствуйте, Юрий. Давно вас ждем.
Сказано по-русски, без малейшего акцента.
- Не понимаю, - выдавливает эсэсовец на чистом берлинском диалекте.
Штурмфюрера ведут вниз по лестнице. Он не сопротивляется. В голове еще туман, но мысли текут свободнее.
"Откуда они знают имя?!"
За второй бронированной дверью - просторное помещение. Тут, глубоко под землей, тепло и сухо. Ярко светят стоваттные лампочки, неизвестно откуда получающие энергию.
- Извините за то, что доставили вас сюда против воли. Но, боюсь, иначе эта встреча могла и не состояться. - "Генерал" указал на удобное кресло, сел сам. И добавил без длинных предисловий: - Мы знаем про вас все.
- Так уж и все? - усмехнулся эсэсовец. Говорил он по-прежнему на языке Шиллера и Геббельса.
Только усмехаться ему пришлось не долго.
- Юрий Павлович Шадрин, - проговорил старик, будто читая с невидимого листа. А потом назвал позывные для радиосвязи, фамилию непосредственного начальника и на закуску - номер дома, в котором во время последнего визита в Москву Шадрин останавливался.
"Генерал" ласково моргнул. Вероятно, что-то прочел на лице "штурмфюрера".
- Не надо волноваться, мы не из гестапо. И сдавать вас туда не собираемся. Более того, мы - ваши спасители. Еще чуть-чуть, и вас бы, юноша, обязательно арестовали.
- Откуда такая трогательная забота? - выдавил "гость", переходя на русский. Вся конспирация летела к чертям.
- Мы - друзья.
- И что от меня нужно… друзьям?
"Генерал" доверительно наклонился в его сторону:
- Знаете о народе бонпо?
- Честно говоря, не много…
- Наша родина - Тибет.
- Далеко вас занесло.
- История сейчас вершится в Европе.
- Кажется, вы плохо ее учили.
"Генерал" улыбнулся:
- Историю пишут люди… Когда-то фюрер великой Германии был чтим у нас. Высокие Махатмы оказали ему поддержку. Не скрою, именно благодаря этой поддержке он получил власть и подчинил себе Европу…
"Ахинея… Нацистская ахинея, - поморщился Юрий и с Удивлением отметил, что разрывы бомб и снарядов совершенно не доносятся в этот подвал. Картины пылающего города встали в памяти. - Чертовщина… Такое творится наверху! А здесь - тишина, как в барокамере…"
Голос тибетца звучал невозмутимо и уверенно:
- В мире есть силы, которые издревле нам противостоят. Именно они помешали фюреру Германии посетить перед войной наш священный край и совершить обряд. Великий обряд, дарующий подлинную власть. Это дорога от людей к богам. А фюрер так и остался смертным. И потому проиграл. Человек слишком слаб.
- Он - человек? - усмехнулся Юрий. - Ну, не знаю. В этом я не уверен.
- Мы знаем.
- А вы-то ради чего старались? Тоже хотели в гауляйтеры?
- Наши цели лежат за пределами мира. Вам этого не понять, юноша.
- Махатмам не повезло. Такие высокие цели. И такой поганый исполнитель.
- Тут вы правы, - легко согласился "генерал". - Это главное, ради чего вы здесь. Махатмы раскаиваются в том, что связали выполнение своих замыслов с Гитлером. Ход истории иногда определяют случайности.
Шадрин вздрогнул - на мгновенье он ощутил что-то вроде холодного прикосновения. Почудилось, будто в сумрачном дальнем углу находится еще кто-то… Следящий из тьмы пристальным тяжелым взглядом.
Юрий поежился, стряхивая наваждение.
А старик в генеральском мундире не сводил с него выцветших карих глаз. И все говорил - твердо, властно. Словно хотел намертво отпечатать каждую фразу в памяти "гостя".
- Вначале Учителя Истины делали ставку на вашего вождя и повелителя. Мы считали весьма правильными и благодетельными суровые меры по отношению к темному народу. Ведь народ - это стадо, которому требуется пастух с палкой в твердой руке. Позже нам пришлось изменить свое отношение. В тридцатые годы при участии Сталина были уничтожены многие полезные и верные наши люди. Это было прискорбно. Они не были его врагами. Под влиянием действий вашего вождя Высокие Махатмы решили отдать предпочтение Гитлеру.
- Махатмы тоже ошибаются?
- Иногда. Россия - самая большая ошибка. Теперь мы понимаем, что именно здесь решится, по какому пути пойдет человечество. Мы предлагаем союз Махатме Сталину. Пусть те досадные недоразумения, которые нас разделили, канут в забвение.
- Даже так? - иронически вскинул брови Юрий. - Значит, когда мы, темное стадо, приперли к стенке вашего фюрера, вы решили предложить свою дружбу?
"Генерал" пронзил его холодным взглядом:
- Не ваше дело - рассуждать. Рассуждают вожди. Ваше дело - передать то, что услышали.
- Не сомневайтесь, - сухо кивнул Юрий. - Передам.
Только бы отсюда выбраться…