Через два дня Ивана Никитича уже уносил поезд Москва Симферополь. Сидя в вагоне, он с наслаждением читал «Королеву Марго», выскакивал на каждой остановке и в неимоверных количествах поглощал помидоры, варенец и кислющие яблоки, от которых глаза лезли на лоб.
Соседи оказались очень милыми, приветливыми людьми. Быстро разговорились.
А где вы работаете? спросила его пожилая, полная женщина, ткачиха из Иванова.
Иван Никитич замялся.
Я видите ли, я сейчас нигде не работаю. Так, свободный художник хе-хе! принужденно засмеялся он.
Странно! сказал юноша в форме юриста. Такой еще нестарый и полный сил человек На какие же средства вы существуете?
А я на на свои сбережения, заносчиво сказал Иван Никитич. Имеет же право человек жить на сбережения, если он никого не убил и не ограбил?
Ну, да неопределенно промямлил юноша, отворачиваясь к окну. Рантье конечно
А есть у вас специальность? осторожно спросила соседка.
Конечно. Я главный бухгалтер.
И не работаете?! ахнула соседка. Да это просто некрасиво с вашей стороны! Хотите, я вас устрою на наше предприятие? Нам как раз нужен главный бухгалтер Если только, конечно, за вами ничего такого
Благодарю, не нуждаюсь! отрезал Иван Никитич. Я просто не желаю работать. И все. А устроиться я и сам сумел бы.
В вагоне наступило неловкое молчание. Юрист вышел в коридор покурить, женщина стала устраиваться на покой.
За время пути Иван Никитич разочаровался в своих спутниках. И поэтому, прибыв на место, он, не попрощавшись, вышел на перрон и, небрежно размахивая легким чемоданчиком, побрел по залитой солнцем дороге вдоль берега, с жадностью глядя на зеленоватые муаровые волны.
Он быстро нашел комнатку. Договорился с хозяйкой, сунул чемодан под кровать и отправился на пляж.
Первый день прошел чудесно. Иван Никитич валялся на горячем песке, всласть лакомился фруктами, названия которых узнал только сейчас, плескался в море, с удовольствием глотая попадавшие ему в рот брызги горько-соленой воды.
«Вот это да!
с умилением думал он. Целый месяц такого блаженства Собственно, почему месяц, а не два? Не три? Деньги у меня есть, а теперь я вольный казак».
На другой день к нему на пляже подсел добродушный толстяк, который, греясь на солнышке, поведал ему, что ездит сюда уже четвертый год подряд, а на этот раз привез с собой целую компанию.
Вой они! кивнул он головой в море, где вздымались целые фонтаны брызг. Ныряют, как дельфины. Красный купальник это машинистка Ниночка, лохматый дядя Федя, наш экспедитор, а те двое заведующий производственным отделом Сергей Сергеич с женой. Э-гей! заорал он. А ну, плывите сюда! Хватит вам!
Ге-гей! донеслось до них. И веселая гурьба наперегонки заспешила к берегу.
Все отнеслись к Ивану Никитичу очень хорошо. Наперебой угощали фруктами, пригласили вечером на волейбольную площадку, поехать вместе на экскурсию в Ялту, вообще присоединиться.
А чего мы к нему пристаем! сказала машинистка Ниночка. Может быть, у Ивана Никитича здесь есть своя компания, кто-нибудь из учреждения или семья.
Гм-м нет, собственно говоря, семья осталась дома, а что касается коллектива, то видите ли, я сейчас нигде не работаю и поэтому выступаю здесь сольным номером.
То-то вы такой грустный! сказала высокая худая брюнетка, жена заведующего отделом. Я вас понимаю. Это ужасно сидеть дома без дела! Вот когда мы с Федей женились, я поставила условием, что работу не брошу.
Это я поставил условием! добродушно проворчал тот. Я брошу, ты бросишь, что же это получится?.. К тому же Я, конечно, ваших обстоятельств не знаю, Иван Никитич, но возьму на себя смелость дать совет. Конечно, если что-нибудь мешает вам занимать ответственный пост, идите пока на маленькую должность. Покажете себя, вас оценят, выдвинут.
Бл-лагодарю! высокомерно сказал Иван Никитич. В подобных советах не нуждаюсь. Был и на ответственной, оценили и выдвинули. Предпочитаю быть вольным казаком.
И «вольный казак», не прощаясь, удалился, волоча по песку свой коврик и заложив пальцем «Королеву Марго».
Обиделся! прошептал толстяк. Наверно, какая-нибудь неприятность с документами. В их деле это бывает. В лучшем случае покрывал чьи-нибудь махинации
Для Ивана Никитича настали скучные, однообразные дни. Механически жевал он экзотические фрукты, одиноко плескался в море. Обедал без всякого аппетита. А вечером наблюдал, как играют в футбол (горняки против металлистов) или в волейбол (нефтяники против пищевиков).
Землячества! горько шептал он. Семейственность Стадное чувство!
Ему было не по себе. Все, с кем он ни знакомился, как сговорившись, осведомлялись, где он работает. И, узнав, что он «вольный казак», одни с состраданием предлагали устроить его на работу, «если, конечно, за ним ничего такого», другие смотрели с подозрением.
Толпа! презрительно резюмировал Иван Никитич. Но его как магнитом тянуло к этой самой толпе.
В конце второй педели он надоел сам себе до смерти.
Я вольный казак, сказал он, но уже с новой интонацией, поеду-ка обратно. Доотдыхаю зимой. Покатаюсь на лыжах, подышу свежим морозным воздухом. Ах, хороши леса зимой! Одетые в серебряный убор, они