Оказалось, Живица работает в одной из молодежных бригад на строительстве железной дороги Белград Бар, связывающей столицу Югославии с ее самым южным портом на Адриатике. Приехала домой в короткий отпуск, и, конечно же, младший брат потребовал, чтобы она взяла его с собой хотя бы на несколько дней.
Как тебя зовут? обернувшись, опросил я.
Еретик, ответил мальчик.
Живица рассмеялась, потрепала рыжие кудри мальчика.
Его имя Милан. Он очень эрудированный, но всегда во всем сомневается, вот я и прозвала его Еретиком.
Узнаю по когтям льва, улыбнулся Йован и лукаво подмигнул в мою сторону: А ты, Милан, любишь быструю езду?
А кто не любит?! хмыкнул Милан.
И мы рванули. Бог мой, как мы мчались!
Долина кончилась, начинались Балканские горы. Вершины громоздились одна на другую, машина, как ласточка, петляя, взбиралась все выше, все ближе и ближе к голубому небесному своду, стремительно перелетала долины, перепрыгивала пропасти и синие до рези в глазах горные озера с отражениями крутых зубчатых белых скал и пышнокронных по-осеннему красных и желтых деревьев.
Милан подзадоривал Йована:
Быстрей, еще быстрей.
Йован вновь виртуозно повел машину. Скажу честно: если мы и остались живы, то только благодаря его мастерству и чертовскому везению. У меня все реже ёкало сердце при каждом резком повороте на бешеной скорости, когда того и гляди на вираже слетишь в пропасть. Появлялась привычка к опасности. У въезда в небольшой городок нас остановил инспектор. Он взял под козырек и сухо назвал сумму штрафа за превышение скорости: «100 динаров». Йован молча протянул ему красную купюру.
Ха-ха-ха! нервно засмеялся я. Я понадеялся, что хоть штраф его образумит. Почему же ты не спорил, не возмущался, не сказал ему, что хочешь обогнать ветер? А вместо этого выстилаешь путь от Белграда до моря сотенными банкнотами.
Успокойся! строго сказал Милан. Не то высадим из машины.
Машина понеслась по самой кромке отвесной горы вдоль каньона. Внизу бурлила горная река, над нами нависали огромные скалы.
Между тем мы уже пересекали неповторимый Златы Бор прекраснейший уголок Сербии. Мягкие линии холмов, уютные горные долины, зеленые чащи лесов и рощ, стада барашков, аккуратные деревушки все дышало тишиной,
миром и покоем.
Дорога к Бару, самому южному порту Югославии, бежала мимо оливковых плантаций, живописных развалин древних замков и крепостей, крохотных бухт и заливов с километровыми пляжами из розовой гальки и желтого песка, живописных островков и скал, омываемых прозрачной зеленой водой, величественных пиний и пальм.
Устроившись в гостинице, мы отправились на прогулку. Бродили по узким мощенным камнем улочкам, круто взмывающим вверх, по набережной вдоль древних городских стен, любовались домами, площадями, памятниками, дышали соленым морским воздухом. С тихим шелестом вкатывались волны на вогнутый овал залива. Море искрилось и звенело тысячами солнечных чешуек. С трех сторон залив обступили скалистые горы. В воздухе был разлит тонкий лимонный свет. Он постепенно густел, становился лиловым, фиолетовым. Солнце упало за гору, и небосклон заполыхал багряно-красным пожаром. Быстро стемнело. На черной саже неба яркими жемчужинками заблестели звезды.
Мы отправились ужинать. Юный официант с быстрыми мягкими движениями боксера сервировал стол. Весь ужин Живица оживленно говорила с Йованом. У них оказались удивительно общими взгляды на многие важные проблемы, касающиеся главным образом роли семьи в современном мире. Кто не знает, как приятно провести вечер за отличным ужином с бутылкой доброго вина в обществе очаровательной брюнетки, которая не сводит с вас дружелюбно-ласкового взгляда.
Просто замечательно, Живица, что вы отправились в эту поездку не автобусом, а с автостопом, сказал Йован. Больше всего я ценю в женщинах смелость.
Живица одарила Иована признательной улыбкой.
Так я ему и поверил, с иронией пробормотал Милан. Скосив глаза на яркое красное пятно абстрактной картины, он буркнул, что это ему нравится, так как напоминает хороший кусок мяса. Оказалось, он совсем неплохо разбирается в поп-искусстве.
Не хуже и не лучше, чем все другие, заметил мальчик, пожав плечами. А что, собственно, понимают в этом все другие?
После ужина мы пожелали Живице спокойной ночи и отправились в свой трехместный номер. Едва мы уснули, как раздалось пронзительно-тонкое гудение. Прямо на нас, словно эскадрилья «мессершмиттов», назойливо пикировали комары. Их укусы были похожи на укусы ядовитых кобр. Мы пробовали отбиваться от них подушками, но, увы Утро застало нас с Йованом спящими под кроватями, завернутыми, словно египетские мумии, с головой в одеяла. На своей кровати, блаженно развалившись, спал Эрудит.
Он открыл глаза, смачно потянулся, с насмешкой сказал:
Эх, вы, тонкокожие, одного комарика испугались
Как одного?! Мы с Йованом бросились осматривать стены и потолок. И действительно в самом центре потолка величаво сидел один-единственный комар и нагло смотрел на нас. Я без лишних слов прихлопнул его газетой.
Ну, конечно же, кровная месть, проворчал Эрудит. Разве нельзя было обойтись без этого?..