Дон Жуан, где ты?
В июле из Симферополя прибыла высокая комиссия. Стала проверять факты. А факты, как известно нынче даже в яслях, упрямая вещь. Они подтверждались.
Назревало возмездие. М. С, вызвал своего секретаря в лес, стал перед ней на колени. На пробегавшего мимо муравья упала большая жгучая слеза. «Я люблю тебя, взывал М. С., в отчаянии заламывая руки. Не губи. Напиши, что ты пошутила, что мы с тобой всегда были просто друзьями и товарищами по работе А не сделаешь этого, пеняй на себя. Мои друзья выгонят тебя с работы и выселят из города как тунеядку».
23 августа партийное бюро при закрытых дверях объявило Антонову строгое партийное взыскание. С работы его не сняли. Приняли к сведению, что он подал заявление об уходе по собственному желанию.
В текучке будней как-то позабыли, правда, сообщить о принятом решении коммунистам санатория.
А к чему лишний шум? сказали нам. Не видим в этой истории ничего криминального. Нужные меры уже приняты. Мы о них доложили. Что еще? Или вы считаете наказание недостаточным?
Действительно, ничего криминального в этой истории нет. Не будем ханжами: никто не застрахован ни от беды, ни от нежданной любви. Чего не бывает в жизни. Хотя и з этом случав не мешает достойно вести себя.
Поучительно другое. Молодой руководитель, назначенный на высокий поет, с первых же шагов повел себя так, словно бы ему вверили санаторий в личное пользование. Он полагал, что персональный кабинет выделен ему для свиданий, персональный автомобиль для увеселительных прогулок, столовая чтобы оттуда носили персональные обеды, технический секретарь для любовных похождений. Это психология собственника, которому все дозволено И, наверное, не случайно так тесно переплелись между собой грубые служебные и моральные ошибки подававшего надежды специалиста.
По городу полз шепоток: «покрывают», «выгораживают», «спасают от обсуждения в коллективе» В Киев и Москву вновь полетели письма
10 сентября коллегия Ялтинского территориального совета по управлению курортом во изменение своего предыдущего решения об освобождении М. С. по собственному желанию постановила: «За грубейшие нарушения финансово-хозяйственной деятельности И аморальное поведение освободить тов. Антонова от обязанностей главного врача».
А в это время Катя продолжала вести упорную позиционную борьбу за свое «место под солнцем». Ее то и дело вызывали в милицию, в курортный Совет, предлагали писать объяснения, заявления об уходе.
Однажды вечером, в самый канун нового года в ее комнату позвонили. Катя открыла дверь. За порогом в плаще с поднятым воротником стоял М. С. Ни слова не говоря, он двинул кулаком свою бывшую сотрудницу и возлюбленную, круто повернулся и решительно зашагал прочь. В эту же ночь он тихо исчез из города. Спасателей, как вы уже знаете, читатель, не снаряжали. В этом не было необходимости. Персональное дело закрыли без шума и огласки.
Вечером по набережной прогуливались толпы отдыхающих и горожан. В концертном кафе «Ницца» давали цыганское шоу. В ресторане гостиницы «Ореанда» гремела веселая свадьба.
«Красивый парень жених. И человек какой хороший. Это да, судачили кумушки. А Дон Жуан нынче не тот пошел. Измельчал. Вот раньше бывало что, ручку целовал, цветы преподносил, красиво ухаживал, одним словом А сейчас кулаком в зубы. Срамота»
ВИРУС ХАМСТВА
Фельетон
В последнее время все больше публикуется заметок о правилах хорошего тона. О том, надо ли заворачивать цветы в бумагу, прежде чем вручить даме своего сердца. Как пользоваться вилками и ножами. И прочие очень ценные в повседневной жизни советы.
Да вот беда, некоторые граждане или совсем не читают указанные заметки, или читают их не слишком внимательно. В результате кое-где еще имеют место отдельные случаи хамства.
Но заострим вопрос философски: стоит ли вообще давать отпор хаму? Может быть, есть смысл предложить вместо лозунга «Хамству бой!» такие чуть-чуть более умеренные, как «Хамству вежливость!» или «Хамству терпимость!»? Возможно, хамы, встречая каждый раз благороднейшее к себе отношение, в конце концов устыдятся?
Ехала одна пожилая гражданка в электричке. Все было хорошо, только возьми она и взгромозди свои ноги в сапогах на ту же скамью, где сидела. И тут один совсем посторонний гражданин, даже с другой скамьи, спокойно и вежливо предложил ей убрать ноги.
Ах, ты, рыло собачье! в сердцах заявила она. И это было самое нежное из всего, что она ему сказала.
И поделом: нечего приставать к незнакомой женщине. Ведь лично его никто не трогал, никто не цеплялся, не лез в душу. Попутчики, встретившие этот инцидент гробовым молчанием, как бы подтвердили разумность такого довода.
Что-то не в духе был водитель автобуса. Он то и дело так дергал машину, что пассажиры проявляли большую находчивость, чтобы не свалиться в одну общую кучу. И вот, надо же, нашелся и здесь доброхот, который пытался устыдить водителя проникновенными словами. Дескать, дети едут, старики
Водитель, еще молодой, решительный мужчина с волевым лицом, показал, во что он ставит все эти рассуждения. Так дернул, что увещевавший лязгнул зубами и едва не перевернулся в воздухе. Кроме того, автобус защемил дверями ногу ни в чем не повинной женщине и протащил ее с пяток метров по асфальту.