социального зла, а их жертвы.
Вредны и религиозные проповеди толстовцев.
Творчество великого русского писателя Л. Н. Толстого было противоречивым. «Противоречия в произведениях, взглядах, учениях, в школе Толстого, писал В. И. Ленин, действительно кричащие. С одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы. С другой стороны помещик, юродствующий во Христе».
Толстой с негодованием бичевал ложь эксплуататорского общества, отвергал официальную религию и господствующую церковь, представлявшиеся ему воплощением фарисейства и лицемерия, за что синод отлучил его от церкви. Но, отвергая одну религиозную ложь, Л. Н. Толстой объективно противопоставлял ей другую. Критикуя православную церковь за умышленную фальсификацию учения Христа в интересах господствующих классов, Л. Н. Толстой утверждал, что христианство в корне извращено, лишено своей «умягчающей силы» пастырями всех церквей. Официальной религии он противопоставлял своего рода «очищенное» евангельское христианство, свободное от положений, дозволяющих насилие. «Непротивление злу насилием» главное в его религиозно-философском учении, получившем название толстовства.
Основная сущность всех религий, учил Толстой, это любовь к ближнему. Истинный христианин должен делать добро не только ближним, но и врагам. «Проверка истинной (божеской. К. П.) любви есть любовь к врагам». Любите врагов ваших, и не будет у вас врага, проповедовал Толстой. Непротивящиеся злу насилием более безопасны от насилия, чем те, кто полагается на него, учил он. Разбойник, убийца, обманщик скорее отступится от смиренных, чем от сопротивляющихся оружием. «Христианину не только нельзя насильничать, но «если кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» таков закон бога для христианина, писал Л. Н. Толстой. Кто бы ни сделал насилие и для чего бы оно ни было сделано, все равно грех, как грех убийства, блуда Для христианина в крайнем случае лучше быть убитым, чем убийцей; лучше подвергнуться насилию, чем самому насильничать».
Толстой гневно осуждал и разоблачал насилия царского правительства над трудовыми людьми, особенно деятельность православной церкви, оправдывавшей насилие власть имущих путем злонамеренной фальсификации христианства. Он писал: «И если когда какой человек пытался напомнить людям, что не в этих волхвованиях, не в молебнах, обеднях, свечах, иконах учение Христа, а в том, чтобы люди любили друг друга, то поднимется стон негодования тех, которым выгодны эти обманы, и люди эти во всеуслышание, с непостижимой дерзостью говорят в церквах, печатают в книгах, газетах, катехизисах, что Христос никогда не запрещал клятву (присягу), никогда не запрещал убийство (казни, войны), что учение о непротивлении злу с сатанинской хитростью выдумано врагами Христа». Толстой возмущался лицемерием церковников и царских военачальников, использовавших религию для оправдания милитаризма. Например, он негодовал против религиозного кощунства широко распространенной в царских казармах «Солдатской памятки», составленной генералом Драгомировым. В ней евангельские изречения приведены в подтверждение того, что солдаты должны убивать, зубами грызть своих врагов, бог солдатский генерал.
Великий художник обличал истолкование церковниками христианской заповеди «не убий» в интересах господствующих классов. «В законе Моисея прямо сказано: «не убий», без всяких оговорок о том, кого можно и кого нельзя убивать, писал Толстой в «Солдатской памятке». В правилах же, которым тебя учили, сказано, что солдат должен исполнять всякое, какое бы то ни было, приказание начальника, кроме приказания против царя, и в объяснении 6-й заповеди сказано, что хотя заповедью этой запрещается убивать, но тот, кто убивает неприятеля на войне, не грешит против этой заповеди». Л. Н. Толстой неоднократно выступал против кощунственной религиозной военной присяги, клятвы в судах крестом и евангелием, считая клятву противной духу евангельской веры. Присягающий, писал он возмущенно, целует во время присяги как святыню как раз то место, где прямо и определенно сказано: не клянись никак.
Трагедия Л. Н. Толстого состояла в том, что, всей душой стремясь к истине и справедливости, призывая к гуманизму, он не отдавал себе отчета в том, что увлечение антинаучной религиозной идеологией несовместимо с действительным служением народу.
Нежизненными
и утопичными выглядят его призывы к солдатам и офицерам, содержащиеся в написанных им солдатской и офицерской памятках, в которых утверждается, что лучший путь ликвидации насилий, связанных с войной, это пацифистский отказ от участия в любом насилии, самосовершенствование на основе евангельской морали, соблюдение заповедей «не убий», «не клянись» и отказ от военной службы. «Если ты действительно хочешь поступить по-божьи, советовал Л. Н. Толстой солдату, то тебе надо сделать одно: свергнуть с себя постыдное и безбожное звание солдата и быть готовым перенести все страдания, которые они (царские сатрапы. К. П.) будут налагать на тебя за это».