Майор Бодуров стоял рядом с ней, спокойный, безразличный, с сигаретой в руке. Бессильные всегда излишне крикливы. Он хорошо это знал по казарме и потому выжидал.
Ты должна выдержать, наконец проговорил он.
Ради кого? заметно ослабев, спросила Стефка.
Ради меня, ради себя, ради нас! Он старательно пытался уверить ее в том, что она все еще кому-то необходима.
Когда ты уезжаешь? внезапно спросила Стефка.
Через несколько дней. Ты же знаешь, что я никогда не бросаю начатое дело, пока не доведу его до конца. Передам отчет и этих ребят из рук в руки, возьму новые материалы и снова вернусь. Этот год решающий, но раз ты со мной, мы победим.
Я тебя больше не увижу, проговорила словно в забытьи Стефка.
Не будь ребенком.
Так было и пятнадцать лет назад. Мы были с тобой помолвлены, и моя самая близкая приятельница даже приезжала меня поздравлять. Ты отпустил ее извозчика, крикнув ему вот из этого окна. А через неделю сбежал с ней, и она стала твоей женой.
Зачем об этом вспоминать? Бодуров встал и подошел к окну. Он увидел бежавшую через луг Жасмину. На небольшом кургане, где возвышался одинокий дуб, мелькнула фигура офицера. К нему-то и устремилась Жасмина, и Бодуров мог бы поклясться, что она сейчас счастлива.
Ее уже нет в живых, а я все еще существую, продолжала причитать Стефка. И люблю тебя больше, чем когда бы то ни было раньше.
Я не забыл ни свою вину перед тобой, ни твою любовь, как эхо, прозвучал его голос, а сам он все еще провожал взглядом Жасмину. Но сейчас не время сводить счеты. Сначала надо завершить схватку. Тогда можно будет подумать и о личном счастье. Бодуров попытался ее приласкать, но Стефка отвела его руку.
Милостыни я никогда не просила, нашла она в себе какие-то внутренние силы. Когда ты вернулся той ночью, у меня была лишь одна мысль: убить тебя. Только я знала бы, где твоя могила. На ней я поставила бы тебе памятник, который отовсюду был бы виден каждому, кто свернет к имению. Гранитный памятник, без надписи... Я устроила тебя в своей комнате не из предосторожности, а для того, чтобы ты провел свою последнюю ночь в моей постели, даже если я не буду рядом с тобой. Но ты так устал, что тотчас же заснул. Я готова была выполнить свое намерение, но моя любовь оказалась сильнее моего оскорбленного самолюбия. Я подчинилась ей и подарила тебе жизнь...
Я знал о твоей ненависти ко мне, но все же пришел именно к тебе, как к близкому человеку, прервал ход ее мыслей майор. В общей борьбе каждый из нас искупит вину.
Моя жизнь катится к неизбежному концу, продолжала Стефка, по-прежнему сидя к нему спиной. Обещай мне, что после того как мы победим или хотя бы выберемся отсюда, ты в течение года останешься со мной и будешь моим. Я дам тебе денег, сколько пожелаешь. Потом я сама тебя отпущу. Мне будет невмоготу терпеть тебя больше, впрочем и себя тоже...
Бодуров поцеловал ее в глаза и уложил в постель.
Отдохни! Ты устала.
Господи, неужели я не заслуживаю хоть одного года счастья, пусть даже насквозь лживого?
Я ухожу к ребятам. Он наклонился и подтянул одеяло к самому подбородку Стефки. Потом посмотрел в окно. Жасмина и офицер уже куда-то исчезли.
Всего за одну ночь курган, покрытый молодой травой, преобразился. Велико рассматривал набухшие почки деревьев, а мысли его витали где-то далеко-далеко.
Он посадил подпоручика Велева
под домашний арест, а сам отправился в сторону имения. А не ошибся ли он? Если бы подпоручика выпустили, вероятнее всего, он тоже пошел бы туда. Похоже, что там находится ключ к раскрытию тайны, связанной с побегом солдат. И Ярослав упомянул об имении. Невозможно представить себе, чтобы центр бывшего высшего общества остался безучастным к этим событиям. Люди высшего света привыкли задавать тон всей жизни в областном городе, а теперь?.. Имение одиноко стоит среди пустынных полей. Не опрометчиво ли наше представление о его оторванности от мира? Возможно ли, чтобы они на первом же году отказались от того, что имели, от надежды на то, что создавшееся положение всего лишь временное явление?
Ну взять, к примеру, Жасмину. Она столько лет прожила среди них. Велико не хотелось думать, что его обманывали, хотя слова Ярослава глубоко запали в его сознание. Его осуждали не столько за любовь, сколько за то, что он полюбил женщину из чуждой для них среды, с которой она была связана довольно тесными узами. Чему же верить: сердцу или разуму? Он готов был перечеркнуть все утвердившиеся в жизни нормы, но если поколеблется его вера, что тогда? Куда податься?
Вот почему Велико не пошел прямо к Драгану, а погнал лошадь к имению, к кургану, где они всегда встречались с Жасминой. Он хотел убедиться в том, что она принадлежит только ему, что никто, кроме него, не властен над ее любовью. Он мечтал увидеть, как она мчится к кургану, забыв обо всем на свете, устремленная только к нему, как и он тянулся к ней, не в силах оторвать взгляд от ее окна.
Велико забрался в заросли кустарника, чтобы еще раз все обдумать, но не спускал глаз с дома.
И на сей раз он не ошибся. Он почувствовал, как что-то сжалось в груди, стало трудно дышать. Жасмина бежала через двор до самого луга и оттуда прямиком к кургану.