Жасмина сняла пальто, платье и осталась в одной комбинации. Она с детства не любила комбинации и пижамы, без них чувствовала себя свободнее, непринужденнее...
Год назад она вот так же стояла раздетой, когда Велико вошел в ее комнату. Венцемир и его отец были тогда на фронте. В доме полковника оставались она, сестра Венцемира Мила и Ярослав, их квартирант. Они жили как в монастыре. Каждый знал только свою келью, входил и выходил из нее, не интересуясь другими.
Жасмина никак не хотела смириться с мыслью, что эта война может продолжаться вечно. Днем она еще как-то могла себя сдерживать, ведь днем всегда бывает легче, а вот ночами... Одна в супружеской постели, которая никогда ее не согревала. Пять лет назад ей было безразлично, куда идти, лишь бы вырваться из имения и освободиться от опекунства Стефки Делиевой. Она действительно покинула тетю, но уже через несколько недель поняла, что и в доме полковника Велева в качестве жены Венцемира она не нашла того, о чем мечтала. Не прошло и года, как Жасмина сбежала, но Стефка заставила ее вернуться, чтобы не запятнать имя Делиевых в глазах общества. Вот тогда-то и произошли те события, которые запутали всех и принесли несчастье в их дом. Она обрадовалась тому, что останется одна, но эти ночи...
И вот однажды вечером, когда Жасмина разгуливала по комнате в одной комбинации и думала о том, как ей дожить до следующего дня, дверь открылась. Она не слышала, чтобы кто-нибудь постучался к ней. На пороге она увидела незнакомого офицера. Он явно перепутал двери, а она молчала и смотрела на него, совершенно забыв, что стоит раздетая.
Молчал и он. Молчал, смотрел и... не уходил.
Первой опомнилась Жасмина.
Больной в соседней комнате, сказала она, но не сделала попытки ни прикрыть свою наготу, ни дать понять, что ей неприятна эта встреча. Ее вдруг привлекли блеск его глаз и загоревшееся в них любопытство. Уходите! Это неприлично, промолвила она наконец, но ей так хотелось, чтобы он остался еще немного и она могла бы насладиться его откровенным желанием любоваться ею.
Хочу запомнить вас, прошептал он. Вы как фея из сказки. Или принцесса, которая являлась беднякам в снах и манила их за собой в царство счастья...
Ну и как, заманила? спросила Жасмина, пораженная тоном его голоса, такого теплого и привлекательного.
Возможно! Но важно то, что каждый вечер они засыпали в надежде, что она снова придет и снова поведет их в царство счастья, продолжал он, не заметив, что закрыл за собой дверь.
Они так и не поняли, как все произошло. Она помнит и грубые ласки, и торжество мужской силы, и молчаливое расставание...
Велико прибыл с фронта на несколько дней и решил навестить своего больного товарища Ярослава. Так они и встретились с Жасминой...
Тогда она впервые украла для себя немного счастья. И плакала. Плакала и потом всякий раз, когда приходилось расставаться с ним, и жила надеждой. А сегодня она внушила себе, что потеряла его навсегда. И ей мучительно захотелось увидеть его еще раз, чтобы убедиться, что он есть на этой земле. Чувствовать его рядом стало единственным смыслом ее жизни. Она зажала руками колени и ощутила, как все ее тело охватила лихорадочная дрожь.
Дверь в комнату открылась. Жасмина подняла голову. Попыталась набросить на себя одежду, но, встретившись с ледяным взглядом тети, распрямилась и предстала перед ней почти голая.
Ты что задумала? Голос Стефки звучал резко.
Жасмина даже не шелохнулась.
Вот тебе деньги. Уезжай куда хочешь, но никогда не забывай, что ты из рода Делиевых! Тетя задыхалась от гнева.
Снова цепи?
Так ты считаешь, что честь рода цепи?..
Я свободная женщина! Жасмина впервые произнесла эти слова и почувствовала их силу. Она уже не боялась своей тети. Опекуны мне не нужны.
Блудница ты, а не свободная женщина!
Я бы не очень огорчилась, если бы стала блудницей. По крайней мере,
я бы жила, а не тратила жизнь на пустые химеры. Жасмина натянула на себя платье, потом зачесала назад волосы и закрыла за собой дверь.
Господи, почему ты остановил меня, почему не дал помешать ей? прошептала Стефка Делиева, до боли в руке сжимая хлыст. Майор Бодуров схватил ее за локоть. Он слышал весь разговор и появился в комнате как нельзя кстати.
Возьми себя в руки! Нашим страданиям скоро придет конец, тихо шептал он, уводя Стефку в ее комнату.
Из-за тебя тоже трясусь, ухватилась она за его слова. Все вокруг одна ложь! Разве не так? Может, вы специально для того и собрались, чтобы доказать мне, что я уже не та, какой была, и что со мной уже покончено?
Она спрашивала, но не ждала ответа. Майор еще крепче сжал локоть Стефки, усадил ее на диван. Налил коньяку. Он знал, что у нее бывают подобные приступы, и нисколько не смутился. Протянул ей рюмку, и она приняла ее с благодарностью.
Настало такое время, когда никому нельзя доверять, жаловалась Стефка, взбодренная выпитым коньяком. Ну что же ты встал у меня над головой, словно ты мой судья? Налей мне еще одну! И не смотри с такой иронией. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Стефка выпила и вторую рюмку коньяка. Глаза у нее затуманились, но не утратили той колючести, которая всех так отпугивала.