В европейской части нашей страны когда-то повсюду обитали бобры, которые к началу нашего столетия были истреблены почти повсеместно, за исключением немногих мест в Белоруссии, Украинском Полесье и воронежской лесостепи [Кириков, 1966]. В документах, относящихся^ например, к Белоруссии XVIII в., упоминаются бобры, живущие по разным рекам,
в том числе по Бобровой (Быховский уезд Могилевской губернии) и по Бобру (Борисовский уезд Минской губернии).
После того как бобры были взяты под охрану, их расселение стало производиться как естественным, так и искусственным путем. При создании Лапландского заповедника на Кольском полуострове были учтены данные гидронимики; названий, напоминающих о бобрах, насчитывается в этой области не менее 20. Причем принимались во внимание как русские, так и саамские названия, обозначающие бобра. Например, по сообщению известного исследователя топонимии Мурманской области и Карелии А. А. Минкина [1976], на Кольском полуострове существуют такие названия, как Маийявруай («Ручей Бобрового озера»), Верхний, Средний и Нижний Бобровые ручьи, впадающие в реку Чуну, Майвальтйок («Река бобрового владения») и др.
К 80~м годам XIX в. были истреблены последние бобры на Кольском полуострове [Семенов-Тян-Шанский, 4975] в бассейнах рек Мончи, Ены и Туломы, а ведь в XVIXVII вв. на многих речках существовали «бобровые гоны» и «ловища». Вновь стали разводить бобров в этих местах лишь с 1934 г. При переселении бобров из Воронежской области в Лапландский заповедник бобры самостоятельно разыскали одну из «бобровых» рек (не зря ее так назвали когда-то: видимо, там были прекрасные условия для обитания этих цепных животных). Одна бобровая семья прожила на речке целых 13 лет и ушла оттуда, как только на реке построили новую плотину.
Аналогичные особенности реакклиматизации бобров отмечались и в других районах Советского Союза. На Алтае, где прежде в большом количестве обитали бобры (об этом говорят и названия рек), они вновь были выпущены в 60-х годах и широко расселились по разным рекам, в том числе и по реке Бобровке, вблизи Барнаула [Мурзаев, 1979]. В лесничестве Суск на реке Бобровке Кастопольского района Ровенской области в 1935 г. было выпущено шесть канадских бобров, которые хорошо акклиматизировались, и по учету 1939 г. их насчитывалось уже около 60 особей [Арсеньев, Бородина, 1948].
И в Грузии бобры тоже когда-то были широко распространены, в настоящее же время они здесь не водятся. Названия вод, а также другие топонимы сохранили память о бобрах: например, в Южной Грузии, в районе Самцхе, одно из озер называется Сатахве «место обитания бобров» [Хорнаули, 1979].
Ну а другие животные? Давно исчез горный тур на Русской равнине и в соседних европейских странах, а названий, напоминающих об этом животном, очень много. Например, в бассейне Савы их семь, в бассейне Днепра восемь (река Турья, правый приток Припяти, озеро Турское Волынской области и др.).
Азербайджанские топонимисты Р. М. Юзбашев и Э. Б. Нуриев [1979] реконструировали былые ареалы обитания джейранов вдоль северного (Ширванского) побережья реки Куры. Ряд названий, в том числе и некоторые гидронимы типа Джейран булагы («Родник джейрана»), Джейранбатангель («Озеро, где утонул джейран»), показывают, что в северной части Азербайджана ареал обитания джейранов проходил вдоль северного побережья реки Куры, от границы с Грузией на западе до Апшеронского полуострова на востоке. А в настоящее время в Азербайджане джейраны сохранились лишь в заповедниках.
В Казахстане есть реки, в названия которых входят слова булан, кандагай («лось»). Например, имя одной из рек юго-западной части Казахского мелкопесочника Буланты означает «Лосиная река» [Сатимбеков, 1982]. В настоящее время лоси в этой местности не водятся: здесь полупустынная зона. Но прежде по берегам этой реки росли речные уремные лесные заросли. По сообщению Махмуда Кашгарского (XI в.), а также историков XIV в., лоси встречались на территории Казахстана и на них охотились. А название реки Текели означает по-казахски «Козлиные места». Действительно, прежде в этом районе Джунгарского Алатау в большом количестве водились дикие горные козлы, которые затем перекочевали на восток, в труднодоступные высокогорные районы [Байкенев, 1972].
Но гидронимы часто указывают не только на былые места обитания животных. На основании значения многих гидронимов можно изучать и современную зоогеографию ареалы расселения того или иного вида. Так, названия, встречающиеся в бассейнах рек Нижней и Подкаменной Тунгуски, свидетельствуют о богатом животном мире Эвенкийского национального округа [Юргин, 1970]: реки Дюкунда («Выдренная»), Чипкаматкит («Соболиная»), Хороки («Глухариная»), Джелинда («Тайменевая»), Хаканангда («Большая Щучья»). Интересно заметить, что последний гидроним в переводе на русский язык следует понимать не как название большой реки (известное противопоставление «большой» «малый» в названиях рек в зависимости от размера одноименных
объектов), а как название реки, в которой водятся большие щуки (по-эвенкпйски слово хаканан означает именно «большая щука»). Поэтому название Хаканангда, на наш взгляд, точнее было бы перевести как «Река больших щук». Есть и название Гуткачар («Река мелких щук») от слова гуткэчэн «маленькая щука». Для эвенкийских гидронимов вообще характерно крайне точное, детализированное указание на биологические особенности промысловых животных и рыб. Это свойство и самого эвенкийского языка, и многих других языков народов Севера: так подробно обозначать все то, что играло важную роль в жизни охотника и рыболова, кочевника тайги и тундры.