То, как показаны звери, находит аналогии с исполнением эрмитажного диптиха с битвой со львами (цирковыми сценами), где также нет границ между фигурами, которые словно оказываются взвешенными в пространстве, полностью заполняя поверхность прямоугольной створки.
Внутренние части диптихов были свободны от изображений и предназначались
для письма. Считается, что такого рода изделия ведут свое происхождение из римских провинций Африки, где и добывалась слоновая кость. Точное место изготовления представленного диптиха не установлено, существуют противоположные версии в пользу Рима и Византии.
Царь Давид, предок Иисуса Христа, осененный божественной благословляющей дланью, изображен восседающим на троне. Его фигура намеренно укрупнена, как и две пятиконечные звезды пентакли, символизирующие духовный свет, в верхнем регистре композиции.
Спокойного и эпического, действительно, нет в представленной композиции, полной «пафоса и страсти». Грифоны, существа с орлиными крыльями и львиными телами объединены в тесную группу, расходящуюся кверху. Данте, современник Пизано, в своей «Божественной комедии», рассказывая о Триумфальной колеснице, пишет: «И впряженный Грифон шел перед ней. Он был золототел, где он был птицей, / А в остальном как смесь лилей и роз» (Чистилище, XXIX, 106114). Полагают, что этот образ олицетворяет соединение земного и небесного начал, как и двойственную божественную и земную природу Христа.
Мария, прижимающая к груди Младенца, буквально укутана мафорием. Складки этого наплечного плата, которым можно было покрыть и голову, множественны и достаточно сложно задрапированы, но в общем ориентированы вертикально. Поэтому сама статуя, при всей лиричности облика молодой женщины, кажется устойчивой, что подчеркивается ее несколько приземленными пропорциями.
Ди Камаино был учеником Джованни Пизано. Работая с ним над скульптурным декором сиенского собора, он усвоил особенности манеры местных живописцев с ее плавными изгибами линий и лирической интонацией.
Данная статуя перенесена в Музей Барджелло с гробницы Антонио дельи Орси из главного собора Флоренции Санта-Мария дель Фиоре. Автор избрал торжественную композицию «Мадонна на троне», или «Sedes sapientiae», что означает «Седалище мудрости». Дева Мария, коронованная венцом Царицы Небесной, представлена на троне Соломона, потомком которого она является.
Возрождения). Конкурс выиграл Гиберти. Он представил сцену, исполненной благородных движений. У Брунеллески же Исаак корчится от ужаса и испускает крик, ангелу приходится с силой останавливать руку Авраама. В отличие от Гиберти мастер отлил каждую деталь отдельно, а потом смонтировал их. Именно с этого конкурса ведет начало летоисчисление Раннего Возрождения в области скульптуры.
«Что совокупным опытом в скульптуреДругие дали дал один Донато».
Работу над заказами убранства главного собора Флоренции он начал в 1406 с исполнения мраморных статуй пророков. Ваятель выбрал для своего юного Давида позу свободную и даже расслабленную, с легким хиазмом (упором на одну ногу) и композиционно соответствующую (даже ритмикой складок туники) фигуре пророка Исайи работы Нанни ди Банко, находящейся в соборе. Предназначенный для одного из контрфорсов (опор) здания, этот первый «Давид» Донателло был столь высоко оценен современниками, что в 1416 его установили в палаццо делла Синьория как символ триумфа свободы и разума над грубой силой тирании. Важно то, что скульптура, таким образом, оказалась независимой от архитектурного контекста.
Мраморную статую святого Георгия Донателло создал по заказу цеха флорентийских оружейников (и все же отметим, что здесь святой воин со щитом, но безоружный). По указу Синьории, цехи получили возможность поставить скульптурные изображения своих покровителей в нишах (на высоте двух метров) на наружных стенах церкви Орсанмикеле, и до статуи Георгия Донателло уже изваял святого Марка для цеха льнопрядильщиков.
Современников восхитил мужественный молодой воин Георгий. Вазари, автор многих жизнеописаний итальянских мастеров, сообщил: «Голова его выражает красоту юности, смелость и доблесть в оружии, некий гордый и грозный порыв и изумительное движение, оживляющее камень изнутри». Литератор отметил главное Донателло высек статую по законам статики, но легкий разворот фигуры лишает ее фронтальности, а сжатая кисть руки, сосредоточенный взгляд, нахмуренные брови наполняют образ внутренним напряжением.