Я не знаю, сказал Сергей.
А нам в школе объясняли, живо проговорил Рустем. Все наши реки берут начало высоко в горах, где лежат вечные льды и снега. Чем жарче печет солнышко, тем сильнее тает снег и лед. Значит, больше воды вливается в реки. Правильно?
Верно, парень, молодец! А ты понял, Сергей?
Понял. А в России снег тает весной, и паводок бывает в апреле и мае.
Рябинин сел
на траву. Сели и ребята.
Так слушайте дальше. Весь этот котлован до краев будет заполнен водой. Здесь создается водохранилище, вроде гигантский бак с водой. В самый разгар полевых работ, весной, воды требуется много, а уровень реки низок и по тоннелю идет в степь мало воды. Что делать? Ясно: воду надо брать из этого искусственного бассейна. Мощные насосы будут качать ее в канал, и полив посевов обеспечен. Поняли?
Да.
Вот так-то хлопцы! Скоро все это будет. А пока что мы с вашими отцами ковыряем эту земельку и мечтаем, как года через два будем купаться в глубоком, чистом озере. Только я боюсь, как бы сом меня не схватил за ногу.
Откуда же здесь сом?
Ребятам уже казалось, что они сидят на берегу широкого зеркального бассейна и видят, как солнечные лучи зайчиками прыгают по воде.
Сом? О, тут рыба кишмя кишеть будет: знаете, как зарыбляют водоемы? Привозят в бочках с водой мальков сазана, карпа, карася и выплескивают в водоем. Рыбки получают все, что им надо: простор, корм и безопасность от хищников. И растут они, как говорится, не по дням, а по часам.
А как же рыба, когда вода на полив понадобится? встревожился Сергей.
Ну, не всю же воду выкачивать будут, а до какой-то определенной отметки. Рыбе это не повредит.
Ну, хорошо, а откуда же здесь появится сом? поинтересовался Рустем.
Как откуда? Вместе с мальками сазана и карпа контрабандой проскочит. Выплеснут его, а потом попробуй вылови! Он вырастет здесь длиной метра в два и весом пуда в четыре.
Корней Рябинин был приятным собеседником. Все он знал, на все у него был ответ. Он и сам чувствовал, что понравился ребятам. Задумчиво посмотрев вдаль, он спросил:
А что, ребята, в тоннеле вы были?
Разве туда попадешь! ответил Рустем. Там при входе часовой стоит.
Ха, часовой! Что для таких хлопцев значит часовой! Я помню, во время войны у нас разведчиком был подросток вроде вас. Максимом звали. Он умел невидимо проходить мимо часовых. У немцев штаб в крестьянской избе был. Максим наш туда пробрался, на печку влез и полтора суток неподвижно лежал ждал, когда офицеры зазеваются, оставят без присмотра полевые сумки с документами. И ведь дождался! Принес нам четыре таких сумки! А вы говорите часовой!
Рустем сказал:
То немцы У нас на часах стоит Абдулла Сафаров, мой земляк.
А что там делать? вслух подумал Сергей. Темная дыра да и только.
А я, сказал Рябинин, непременно побывал бы в этой темной дыре, был бы только у меня пропуск. Узнал бы далеко ли уже ушли проходчики, сколько их там, какой у них инструмент. Покатался бы на порожних вагончиках электровоза или бы попросил ненадолго отбойный молоток попробовать, как он работает.
Живой огонек вспыхнул в глазах Сергея. Мальчик хлопнул Рустема по плечу:
А что, Рустем, сходим? Твой Абдулла Сафаров нас пустит. Пойдем?
И Рустему захотелось побывать в строящемся тоннеле. Он заранее представлял себе, как там светло от мощных фонарей и прожекторов, как снуют электропоезда и как интересно немножко поработать отбойным молотком.
Идем! сказал он.
Машина была послушна опытному рабочему. Он умело ввел ее в забой, попросил бульдозериста выровнять площадку для остановки самосвалов и крикнул:
Подгоняй!
Первый самосвал остановился на гладкой площадке. Шофер, не зная экскаваторщика и его сноровки, на всякий случай вышел из кабины и стал в стороне. Бывает, что неопытные экскаваторщики, не рассчитав длины стрелы, с грохотом обрушивают на крышу кабины грунт. Кому же хочется глохнуть и задыхаться в пыли!
Но Алексей Васильевич все предусмотрел и первый же ковш уложил на самую середину кузова.
Вскоре выше бортов кузова поднялась островерхая груда земли.
Шофер легко вскочил в кабину, из-под машины вылетел голубой дымок и самосвал тронулся.
Тотчас же его место занял второй.
«Хорошо! Совсем как в Коркино!» подумал Алексей Васильевич.
Работа не мешала его размышлениям. За многие годы практики он довел свои движения до автоматизма и мог, работая, думать о чем угодно. Руки сами переводили рычаги, глаза следили за ковшом и стрелой, а рокот мотора стал привычным.
Еще полторы недели назад он работал на угольном разрезе на Урале, в Коркино. Угольный пласт там залегает неглубоко. Коркинцы не закладывают шахт. Они просто снимают слой земли, прикрывающий уголь, и черпают топливо
ковшами экскаваторов. Десятки длинношеих машин без устали разрабатывают толстый черный пласт, и эшелоны увозят уголь на заводы.
Работа в разрезе так именуют горняки открытые разработки была для Алексея Васильевича привычной и потому казалось легкой и приятной.
И здесь, в забое котлована, он почувствовал себя легко и просто, будто по-прежнему черпал зубастым ковшом «Ковровца» черный, блестящий в изломе уголек.