Потом все вдруг резко изменилось, им пришлось спешно покинуть Аграпур, а если все назвать своими именами, то просто в одну из ночей спастись бегством, бросив дом и хозяйство, от которого в Майране и осталась только эта проклятая карета, совершенно ненужная здесь и стоявшая в сарае, заваленная мешками и всякой рухлядью.
Подожди, скоро вернемся обратно, обещал ей Келемет в первые годы их пребывания здесь, или, может быть, переберемся даже в Аренджун!
Однако годы шли, а надежды обосноваться где-нибудь в более приличном месте так и оставались мечтами, и временами Сиэри, с тоской вспоминавшей Аграпур, приходило в голову, что так ей и придется дожить до старости в этом ненавистном городишке, когда-то бывшем богатым и процветающим. Рассказывали, что давно, лет сто назад, а может, и того больше, майранскую гавань заполняли суда иноземных торговцев и военные корабли туранского флота, в великолепных дворцах обитали вельможи, роскошью с ними спорили высокие правительственные чиновники, от слуг и челяди тех и других было тесно на улицах. Постоялые дворы и харчевни славились своей кухней по всей империи. И далеко с моря было видно золотое сияние куполов многочисленных храмов...
Может быть, так оно и было, кто знает? Во всяком случае, развалины храмов с пустыми глазницами окон и выросшими на остатках карнизов кустами, семена которых занес ветер, еще встречались кое-где в Майране, но уже никто и не помнил, каким богам молились когда-то в этих огромных зданиях, камни построек которых местные жители уже давно растащили для своих жилищ.
Солдат, правда, в городе и сейчас было порядочно. В последние годы Туран несколько укрепил свои позиции на востоке и даже готовился к тому, чтобы завоевать Замору. Соня привыкла к тому, что военных
Они часто ссорились, иногда по самым пустяковым причинам, а сейчас причина была вовсе не шуточной. Но Соня не собиралась уступать и, будто невзначай, заметила:
Вот отец узнает, что ты связался с Удодом, и тогда...
Что «тогда»? резко бросил Хункар. Думаешь, наш отец был овечкой в свое время?
Соня с любопытством уставилась на брата.
Да, да, понимая, что ему следует замолчать, но не в силах остановиться, раздраженно кивнул Хункар. Никогда разве не слышала о его подвигах?
О чем ты говоришь? удивилась девочка.
О чем? презрительно бросил брат. Тебе, малышка, совершенно ни к чему знать «о чем»!
Ну расскажи, расскажи, пожалуйста! Соня умоляюще взглянула на Хункара.
Ну... замялся юноша, тронутый ее тоном. Несмотря на нередкие ссоры, они с сестрой все-таки были очень дружны. Только ты обещаешь, что никому больше не расскажешь об этом?
Клянусь, сосками Дикой Кобылицы! зловещим шепотом ответила девочка, оглянувшись по сторонам, как будто кто-нибудь мог подслушать ее слова. А мама знает? не удержалась она.
Думаю, что нет, покачал головой Хункар. Ее никогда особенно не интересовало, чем занимается отец.
Откуда же ты узнал?
Откуда, откуда? передразнил ее брат. Не задавай ненужных вопросов. Нет, не буду ничего рассказывать, мала еще!
Прости, пожалуйста, Соня тронула его за рукав и с трогательной улыбкой заглянула в глаза Хункару, я буду молчать как рыба! И потом, я не такая уж и маленькая. Она выпрямилась на стуле. Бон, стражники сегодня даже гнаться за вами перестали, хотели...
Что они еще хотели? встрепенулся брат и быстро сообразив, о чем речь, резко прикрикнул на Соню: Поколотить тебя мало, рыжая паршивка! Тебе мать сколько раз говорила не шататься вечером по городу?!
У меня всегда при себе кинжал... попробовала оправдаться Соня.
Кинжал! фыркнул брат. Ты что,, совсем спятила?! Да ты бы и пикнуть не успела, как тебя бы скрутили, а потом и убили, чтобы скрыть следы! Кинжал! презрительно повторил он и покрутил головой в знак того, что отказывается понимать, как можно иметь дело с глупыми женщинами.Ладно! Так и быть, расскажу...
По его лицу можно было прочитать, что ему самому до смерти хочется поделиться с кем-нибудь своими сведениями.
Наш отец в молодости был известным разбойником! выпалил Хункар и торжествующе посмотрел на сестру, наслаждаясь произведенным впечатлением.
Боги! От изумления Соня вскочила. Он тебе сам сказал?
Мне показалось, ты обещала не задавать вопросов, язвительно заметил Хункар. Если не будешь держать язык за зубами, ничего больше не узнаешь.
Ой, прости, Прости, спохватилась сестра, вспомнив свое обещание, говори, пожалуйста, я не произнесу больше ни единого слова!
Садись, смилостивился юноша, и слушай дальше. Мне об этом рассказал косой Талгат,, знаешь сына Рашмаджана, что живет в Нижнем городе у базара?
Откуда мне знать всех твоих приятелей! фыркнула Соня. Я и Рашмаджана-то не знаю. Это кто?
Ну, сестрица, рассмеялся Лункар. Не знаешь Рашмаджана? Помнишь человека, который чинил нашу карету?
Ох уж эта карета! прыснула Соня. Никак не пойму, зачем мы держим эту рухлядь? Так тот длинный туранец и есть Рашмаджан?
Угу, кивнул брат, он был в одной шайке с нашим отцом, давно, еще в Агралуре. Мы совсем не просто так переехали сюда, тут он взглянул на Соню и махнул рукой, да, опять забыл, ты же не помнишь, совсем маленькая была тогда. А я помню, как мы долго ехали: несколько дней, и как раз на этой самой карете.