Они добрались до Чанъани, когда солнце уже клонилось к закату, золотя пагоды и коньки крыш роскошных особняков знати. Шелковые знамена трепетали на ветру, торговцы наперебой расхваливали товары, улицы кишели жизнью, как муравейник. Цзиньчан остановил лошадь у огромного комплекса квартала Убэнь.
Приехали.
___________________________
[1] 826 год
Глава 4. Стратагема . Прикидывайся безумным, сохраняя рассудок
Лучше делать вид, что ничего не знаешь и не хочешь ничего делать,чем делать вид, что владеешь знанием, и действовать безрассудно.
Тот, кто пребывает в покое, не раскрывает своих планов.
В квартале Убэнь располагалось Гоцзыцзянь, ведомство государственного образования. Там находились и главные учебные заведения империи: шуйюань «Сыны Отечества», шуйюань «Великое Обучение», шуйюань «Четверо Врат», а также училища законоведения, математики и каллиграфии. Шуйюань Сынов Отечества цитадель учености, возвышалась в самом центре квартала, через огромную арку виднелись гранитные корпуса и сотня юношей, расхаживающих по огромному двору. Опытные воины нетерпеливо сжимали рукояти мечей, алхимики и книжники вяло перешёптывались, судача о предстоящих экзаменах.
Лишь избранные могли претендовать на место в этой цитадели наук, и путь туда был усеян не розами, а тенями сомнений и шепотом зависти, осколками честолюбия и разбитыми надеждами. Отбор был безжалостен, как зимний ветер, убивающий слабые ростки. Юань по-прежнему недоумевал. И что они здесь делают?
Как ни странно, Цзиньчан, хоть и стал здесь как будто меньше ростом и заулыбался жалкой улыбкой провинциала, тем не менее продвигался по двору довольно уверенно: он дошёл до лестницы, уходившей вниз на три десятка ступеней, и, увлекая за собой Юаня, и спустился к бамбуковой роще, за которой открылся небольшой павильон.
Это общежитие для учеников училища каллиграфии. Тут я жил в прошлом году и оплатил комнату до конца года.
Так ты давно решил поступать в Гоцзысюэ?
Нет. Это место я держал на случай очередной склоки с братьями. При мелких стычках я отсиживался на постоялом дворе Лу Хуана, а при крупных баталиях сбегал сюда. Но вот расходы окупились: сейчас получить жилье здесь практически невозможно. Я заплатил за комнату пятьсот лянов, сейчас мог бы сдать её за пять тысяч.
Они прошли на второй этаж общежития. В комнате Юань огляделся. Чжан на чжан. Не разгуляешься.
Места тут было мало, а тесно так, что воздух казался сгустившимся, словно патока, пропитавшаяся запахом туши. Книги и свитки громоздились у стен, как Пагода Диких гусей, стремящаяся к небесам знаний, но упирающаяся в низкий потолок. Юань заметил бегающего по столу среди свитков таракана, который при их появлении мудро ретировался.
Цзиньчан усмехнулся.
А ты ждал роскошных хором?
Вовсе нет, просто до сих пор не могу понять тебя.
А что тебе непонятно? завёл Цзиньчан глаза в потолок. У каждого из нас есть возможность попытать счастья, только и всего. Ты всегда успеешь устроиться стражником на склад скобяных изделий, или завербоваться в армейские ряды. Но почему бы вначале не попытаться стать учениками Ван Шанси?
Юань, внимательно вгляделся лицо Цзиньчана и задумался. Откуда бралась его уверенность? Причём, у Юаня складывалось впечатление, что тот уверен не просто в том, что они могут попробовать, а в том, что у них даже есть какой-то призрачный шанс пройти туда. Но откуда?
Почему ты думаешь, что у нас может получиться? Ты что-то знаешь об этом испытании?
О, ты начинаешь думать? нахал усмехнулся, но тут же снова стал серьёзен. Да, я кое-что знаю. Знаний безумно мало, но кое-что я сумел домыслить.
И что это?
Мой однокашник по училищу каллиграфии Чжао Наньци сказал, что его старший брат провалился на испытаниях. Но он вышел оттуда живым и кое-чем поделился. Оказывается, туда запускают по двое, с тем, чтобы победил один. Старшего Чжао предали, просто столкнули с подъемника, но он, вернувшись обратно, был жив, а вот предавший его Ню Сань просто не вышел из лабиринта после испытания.
И что?
То, что я слышал ещё две подобные истории. И я вначале подумал, что ситуация завязана на то, чтобы из двоих оставить одного сильнейшего. Но почему тогда этот сильнейший не побеждает? У Ван Шанси за последние десять лет не появилось ни одного нового ученика! Я не понимал, пока не встретил тебя и пока мне в руки не попал этот баоцан. Тут-то меня и озарило.
Юань закусил губу. Заинтригованный, он боялся дышать.
И что ты понял?
Ван Шанси конфуцианец, «благородный муж», который отбирает не сильнейших, а благороднейших. А раз так правила игры меняются. Отбор идёт по другим принципам.
И ты понял их?
Цзиньчан пожал плечами.
Я только догадываюсь о них. Но могу и ошибаться. Но, так или иначе, я хочу попросить тебя кое о чем братец
И о чем же?
Не предавай меня. Никогда. Я человек довольно исковерканный и перекошенный, но быть верным умею. Я тоже буду верен и честен с тобой.
Юань почувствовал, как по всему телу прошла странная волна дрожи. Его точно заморозило. Он не ожидал такого, тем более от Цзиньчана. Верность клей, который скрепляет отношения, не давая им рассыпаться под натиском времени и обстоятельств. Это когда ты уверен, что друг прикроет твою спину, даже если весь мир против тебя, когда друг готов пожертвовать своими интересами ради твоего блага и радуется твоим успехам больше, чем своим собственным. Но почему Цзиньчан выбрал его?