Зато за фонтаном и просветом обнаружились какие-то невразумительные кусты, а там слава тебе господи! и дом. Который, собственно, наповал и сразил воображение, в общем-то, закалённой Марии Архиповны.
Ясное дело, дачку это Ирка так машин приют отрекомендовала: «дачка» построили не вчера и даже не двадцать лет назад, вот и под коньком крыши смутно белели выпуклые цифры: 1915. Стены желтовато-серые, некрашеная вагонка потемнела от времени. Но странное дело, дом это совсем не уродовало, наоборот придавало ему посконности, сермяжности и прочей настоящей настоящности. Спереди было крытое крылечко на три ступени, потом застеклённая веранда фонарём, над ней окошки, закрытые самыми натуральными деревянными ставнями и балясинки рядком балкон то есть. А сверху ещё одно окно, но уже полукругом то ли мансарда, то ли чердак, так сразу не понять.
Короче говоря, усадьба она усадьба и есть.
Ну вот и так, тудыть тебя в качель, провозгласил давешний мужичок, честно прущий за Марией её чемодан. Ключики-то вертай взад, чай не справишься, рассохлось всё, ядрёна вошь, и заржавело. Дай-ка я сам! Не бабьего ума это дело, подвинься, чего разлапилась?
Маша, искренне полагавшая, что нет такого дела, которое «не бабьего ума» и очень подобные разговоры не любившая, послушно протянула тяжёлую связку, тихонько дожидаясь возле крылечка, когда сосед, то и дело поминающий качели, справится с входной дверью.
Ну от! заявил мужик довольно, толкая тяжко скрипнувшую створку. Ты как, на ночь-то запираться будешь? А чего тута запираться-то, у нас чай не Москва, воров нету. Ты, девка, только дверку прикрой и всех делов. А завтра я маслица в замок капну и полный ажур!
Большое спасибо! пробормотала вконец обессилевшая Мария. Вы мне очень помогли. Сколько я вам должна? Вопрос, конечно, был не слишком приличный, а если уж говорить совсем честно, то откровенно хамским он вышел. Но кто ж знает, какие расценки в этом Мухлове? Можно ещё больше человека оскорбить. Я вот только кошелёк свой найду
Где её кошелёк, Маша понятия не имела. В сумке, наверное. А сумка, надо полагать, в машине осталась. Госпожа Мельге зачем-то обернулась на дорожку жёлтого кирпича и жёстко затосковала. Только от мысли, что надо топать обратно к воротам, рыться в раскалённом нутре «японочки» и что-то там искать, начало подташнивать.
Кстати, машину было бы неплохо загнать на участок. Или уж пусть её?
Да, что я тебе, гарсон какой? оскорбился мужик. Совсем вы в ваших столицах обалдели! Не обижай меня, девка, слышь? Сосед погрозил Маше корявым желтоватым пальцем, смахивающим на сучок и длинно всморкался в травку. Марию передёрнуло. Я ж по доброте душевной, потому как ты ну точно моя Любка-покойница.
Простите, я не хотела вас обидеть, буркнула Мария Архиповна, мечтая только о том, чтобы мужик, наконец, догадался куда-нибудь
на ТО, что-то там в её многомудром немецком механизме сбоить начало; проблемой покупки купальника, который ещё найти надо к её-то кустодиевским формам не всякий пойдёт, а на море ехать решительно не в чем, старые поизносились! В общем, всё многотрудное, хлопотное, раздражающее и такое важное было там, а она, младшая Мельге, здесь. И как это впихнуть в реалии жизни Маша решительно не знала.
Резкий и очень громкий трезвон, будто кто-то ненормальный яростно дёргал верёвку колокола, вышиб из задумчивой меланхоличности кулаком. Мария заметалась, как давеча на пороге, метнулась за угол печки, пытаясь сообразить, что такое происходит ей примерещилось, будто сработала пожарная сигнализация, а где тут выход Маша вдруг забыла. И страшно стало так, что щёки захолодели.
Оказалось: никакой сигнализации нет, просто звонил телефон, так и валяющийся на полу, на наивном лоскутном коврике. Вот только трубка почему-то оказалась пристроенной как следует. Кто, интересно, её успел положить?
Мария постояла, изучая доисторический аппарат, вроде бы даже подрагивающий от усердия, но поднимать его не стала, вместо этого присела рядом на корточки.
Алло? спросила неуверенно.
Машка, грянуло из эбонитовой мембраны так, что Мельге даже отодвинула трубку от уха, глянула на неё удивлённо. Вопли, несущиеся из дырочек, тише не стали. Ты что, дура совсем? Я тебе звоню, звоню, а ты не отвечаешь!
Тут спутники не летают.
Какие спутники? Нет, ты точно окончательно рехнулась! Я тебе на домашний звоню! В смысле, не тебе, а себе Ну, ты поняла! Где ты шляешься, шалава?
Мария подумала и совсем села на пол, прислонившись спиной к утлому столику.
Ириш, я только добралась, сказала, переждав бурный поток подругиного негодования. Я по пути заблудилась.
Ну ты даёшь, Мельге! восхитилась Ирина. И как, выблудилась?
Нет, всё ещё в полях гуляю, мрачно сообщила Мария.
Да ладно! не поверила подруга и шикарно затянулась Маша слышала, как шикарно это было, и очень живо это представила: коричневая стильная похитоска и длинный янтарный мундштук. Я уже говорила, чтоб ты засунула свою воспитанность в задницу? Не помню. В общем, устраивайся в большой спальне на втором этаже. Бельё возьмёшь
А вы там как? засунув воспитание куда велели, перебила Маша, возя пальцем по тряпочному плетению коврика.