Да тута я, захихикало за машиной мелко, дробно и Маша, наконец-то, на самом деле увидела говорившую.
Как она женщину раньше не заметила, было не слишком ясно. Старушка, конечно, маленькой оказалась, субтильной такой, но всё же повыше капота. Может, пряталась, присела? Ну кто знает, какие там прихоти маразм родить может? А так бабка как бабка, классическая: не по погоде тёплая кофта, из-под которой растянутый ворот мужской футболки виднелся, мятая юбка, на голове чистенький платок в мелкий цветочек.
Таких иностранцы «babushka» зовут.
Экая ты, девка, непонятливая, снова хихикнула старуха. Машу отчего-то аж передёрнула, уж очень противной вдруг бабка показалась. А туда ж, цаца!
Вы не подскажите, как мне до Мухлово доехать? всё тем же специальным тоном поинтересовалась Мария Архиповна.
Что ей бабки неразъяснённые? Не теми ещё страхами пугана госпожа Мельге!
Почему не подскажу, чё мне? удивилась карга. Провела ладонью по лбу, морщинистому, как печёное яблоко, будто выбившиеся волосы под платок убрала, хотя никаких её волос Маша вообще не видела. Ты, девонька, ехай всё вперёд да вперёд, а до Мухлоньки-то докатишь, забирай вправо, потому как по мосткам твоя тележина не проедет, надоть до моста переть. Ну а за мостом в самый раз Мухлово наше и будет.
Спасибо, сухо поблагодарила Мария и добавила из чистой вежливости. Может, вас подвезти?
А зачем меня довозить? опять захихикала старушка-веселушка. Ноги две и обе ходют, сама добреду, напрямки-то быстрее тебя добегу, милая. Енто ты куда не туда не забреди сослепу. Тута тебе не Ма-асква-столица.
Это точно, с очевидным Мария спорить не привыкла. А то, что тут не Москва-столица было видно невооружённым глазом. Да что там! Даже и слепому понятно: окрестностям сказочного Мухлово до красот Красной площади, как до Луны рукой. Пожалуй, местные поля даже с Северным Бутово ни в какое сравнение не шли. Благодарю вас.
А чего ж тут благодарить? озадачилась бабка. Кабы труд какой.
Есть такое слово «вежливость», сообщила Маша, захлопывая крепостные ворота трудолюбивой «японочки».
Пожалуй, именно сейчас настало время вспомнить наставления Вероники Германовны и, наконец, начать им следовать. А старшая Мельге не раз повторяла: «Чем ниже социальный статус собеседника, тем вежливее должно быть тебе. Только так и стоит поступать истинно интеллигентному человеку».
***
Конечно, сердечная подруга Ирина предупреждала, что дом в Мухлове на особняк не тянет, но Маша не знала, насколько он «не тянет», да и представлять не очень-то трудилась. Вообще, она ожидала увидеть некую смутную заимку, которая представлялась срубом, сложенным из крепких, поросших мхом брёвен под низко нахлобученной крышей. Ну и с завалинкой, конечно, чем бы эта завалинка не была. Стоять же заимка должна непременно на холме, на опушке, а за ней тёмный васнецовский лес стеной.
Лес отсутствовал. Точнее, виднелось что-то на него похожее, но довольно далеко и не поймёшь, ельник это или вовсе березняк. А прямо тут и сейчас имелась улица имени Ленинского комсомола. Мария понятия не имела, бывал ли комсомол каким-нибудь другим, не ленинским, но название казалось диким. Да и заборчики, унылым штакетником тянущиеся вдоль пыльной, даже пушистой от пыли дороги, цивилизованными не выглядели. И курицы всамделишние, живые и не слишком привлекательные лениво копающиеся под этими самыми заборами, тоже. А уж собака, валяющаяся в тени густо перевешивающихся через изгородь цветов, и вовсе мерещилась опасной. Не в смысле «вот-вот набросится» когда машина подъехала, псина только ухо приподняла,
багаж и
Ну, тля! сосед досадливо сплюнул в поникшую от жары траву. Эк вас городских-то переколбасило, тудыть тебе в качель! Вали, говорю, в дом, да окошки открывай, чай с зимы стоит нетопленный, непросушенный. А чумоданы твои я сам сволоку.
Я начала было Маша.
Да чего ты тута раскорячилась, как корова стельная? рявкнул мужик, вежливостью явно не обременённый. Вот точно как моя Любка-покойница. Всё б только командовать, только б разъяснения разъяснять! Говорю, топай, значит топай! Раскомандовалась!
И мужик, недолго думая, пихнул госпожу Мельге в спину, побуждая к активным действиям, а сам деловито нырнул в машину, волоча с заднего сиденья чемодан. Стоило бы, наверное, возмутиться и окоротить зарвавшегося селянина, поставить на место. Но у Марии как-то разом силы кончились, вытекли, словно вода из ванной, ни капельки не осталось, даже язык будто чугуном налился. Поэтому она на самом деле просто развернулась и побрела к смутно темнеющему за ёлками и соснами дому. А жёлтая, так удивившая поначалу дорожка, примерещилась вдруг длиной и непреодолимой, как Китайская стена.
***
Дом действительно поражал.
Значит, сначала Маша шла по дорожке из жёлтого кирпича мимо радостно-золотистых сосен и редких ёлочек, сильно смахивающих на новогодние: вот гирляндочки навесить, звезду нацепить и можно хороводы водить. Шла Мария довольно долго, вконец измаявшись. И вдруг между корабельными стволами, будто выпрыгнув к дорожке, появился просвет, а в просвете фонтан. Самый настоящий, вот только словно бы перенесённый Алисой Селезнёвой из солнечного советского детства: гипсовая чаша лепестками, струпья старой голубой краски, вместо воды прошлогодняя ещё листва, а посередине ржавый железный штырь, откуда, наверное, положено воде и течь красота!