Диккенса роман Bleak Hose или Little Dorrit попробовать перевести весь с комментариями непонятного и с исключениями того, на что укажет опыт чтения рукописи в школах взрослых. Стоит того попытать это, и именно на Диккенсе, передать всю тонкость иронии и чувства выучить понимать оттенки. Для этого нет лучше Диккенса» (85, 286287).
Январь 1887 г.
«Дорогой друг, Владимир Григорьевич, писал он Черткову, предложившему внести ряд изменений в лесковский текст Сказание о Федоре-христианине. Сейчас получил посылку рукописи и статью Лескова. Статья Лескова кроме языка, в котором чувствуется искусственность, превосходна. И по мне ничего в ней изменять не надо, а все средства употребить, чтобы ее напечатать у нас как есть. Это превосходная вещь» (86, 18).
И. И. Горбунов-Посадов, издатель «Посредника», единомышленник Л. Н. Толстого
23 марта 1892 г. И. И. Горбунов-Посадов просит Толстого дополнить составленный им список книг для воспитания к сборнику «Русским матерям». В списке Горбунова значилась книга французского писателя А. Эскироса «Эмиль 19 века». Толстой по сему поводу отвечает:
«О книгах для воспитания. Книг таких много, и надо подумать. Эмиль Руссо непременно должен стоять в главных. Эскироса не знаю. Еще не могу вспомнить и многого не знаю. Но если узнаю и вспомню, напишу. Да, В. Гюго Бедные люди» (66, 182).
И далее писатель напоминает притчу о монахе, взявшем себе в дом с улицы нищего в ранах и проявившем заботу о нем. Но тот возненавидел его, полагая, что монах хочет закрыться им, спасти свою душу, но не любит его.
«Вот такое же я чувствую отношение к нам народа, комментирует притчу Толстой, и чувствую, что так и должно быть, что и мы им спастись хотим, а не его просто любим или мало любим» (66, 183).
24 октября 1910 года, за четыре дня до ухода, Толстой получил от И. И. Горбунова-Посадова «листовки» (изданные «Посредником» небольшого формата и объема книжечки для народа), внимательно просмотрев их, тут же ответил:
«Иван Иванович, получил листовки, высланные вами Саше, и очень заинтересовался ими. Разобрал их на четыре сорта: самые хорошие, хорошие, посредственные и плохие. Вышло почти что поровну. И вот мне хочется заменить плохие и отчасти посредственные книгами безразличными, только не безнравственными и вредными, но самыми разнообразными, которые чередовались бы с книгами остальными, одного определенного направления. Однообразие это, я думаю, тяжело и действует обратно той цели, с которой они распространяются, вызывая скуку, в особенности если книги с нравственными целями не совсем хорошие. Книги эти я бы заменил, во-первых, простыми, веселыми, без всякого
замысла рассказами, даже сборниками смешных, веселых, невинных анекдотов. Второе практическими руководствами земледелия, садоводства, огородничества. Третий отдел выбрал бы самые лучшие стихотворения: Пушкина, Тютчева, Лермонтова, даже Державина. Если мания стихотворства так распространена, то пускай, по крайней мере, они имеют образец совершенства в этом роде. Об этом еще придется подумать. Вы же с своей стороны выскажите ваше мнение» (82, 206207).
Толстого пугало не только «однообразие» в работе сотрудников «Посредника», но и бескрылая назидательность, языковая бедность ряда произведений. В вопросах книжного просвещения он мыслил масштабно. У него было свое небо, и ему хотелось по-своему ткать звездный ковер.
С момента зарождения идеи посредничества связи отдельного человека с другими людьми, миром и Богом он ни на минуту не прекращал думать об этом и, не щадя сил, служил, как это ни было ему трудно, человеку, народу, человечеству.
Толстой прочитывает и просматривает многое из того, что выходит в «Посреднике», редактирует рукописи молодых писателей из народа, пишет предисловия, комментарии к различным текстам, осуществляет подбор произведений для издательства, обращаясь как к русским, так и иностранным текстам, прочитывает огромные массивы философского и нравственно-эстетического содержания, много пишет сам для «Посредника», вовлекает в орбиту издательства новых людей, способных служить добросовестно делу, ведет большую переписку с русскими писателями, уговаривая их сотрудничать с «Посредником».
«Любезный друг, Александр Николаевич пишет он в январе 1886 г. драматургу Островскому. Может быть, ты знаешь наши издания и нашу программу, если нет, то Чертков сообщит тебе. Цель наша издавать то, что доступно, понятно, нужно всем, а не маленькому кружку людей, и имеет нравственное содержание, согласное с духом учения Христа. Из всех русских писателей ни один не подходит ближе тебя к этим требованиям, и потому мы просим тебя разрешить печатание твоих сочинений в нашем издании и писать для этого издания, если бог тебе это положит на сердце. Я по опыту знаю, как читаются, слушаются и запоминаются твои вещи народом, и потому мне хотелось бы содействовать тому, чтобы ты стал теперь поскорее в действительности тем, что ты есть несомненно общенародным в самом широком смысле писателем» (63, 360361).