Подается холодным
Подается холодным
Хорошее начало половина дела
В мастерской всегда пахло олифой, краской и мылом дешевым грубым мылом, с помощью которого так хорошо вымывать из кистей краску. И крепким чаем. Маргарита пила его большими кружками, которые в отличие от кистей не мыла неделями. На стенках образовывался темный налет который, казалось, делал вкус чая еще насыщеннее. Один взгляд на такую чашку всегда напоминал ей об отце. «Не трогай!» - говорил он, когда мама заглядывала в мастерскую, чтобы прибраться немного. «Это мое!». Эти слова могли относиться всего к двум вещам: шоколадным батончикам с арахисом и к таким вот годами не мытым чашкам.
Жерома раздражали эти запахи, привычки Маргарет и сам вид ее мастерской, но здесь, в единственном месте на свете, она была полноправной хозяйкой.
Он постоял на пороге, морща свой породистый тонкий нос, после чего все-таки шагнул в комнату и помахал в воздухе тонким листом бумаги.
- Это что такое?!
Маргарита бросила короткий взгляд на факс, игнорируя возмущение своего жениха. Там было написано единственное слово: «Касабланка». Маргарита улыбнулась криво, краешком рта. Сработало. Отлично. Теперь есть с чего начать. Конечно это всего лишь название города, но большая дорога начинается с малого.
- Это - она вытащила факс из пальцев Жерома, надорвав край, аккуратно сложила и убрала в карман, для одного дела.
Вдаваться в подробности она не хотела.
- Ты еще не оставила эту свою затею? Жером взял ее за плечи и проникновенно, как он умел, посмотрел в глаза. Он был отличный парень, добрый, заботливый, хотя и немного деспотичный временами. Как, должно быть, все парни сумасшедших девушек.
Его увещевания никогда не срабатывали.
- Жером...
- Знаю я, знаю! Это связано с твоими родителями, я слышал уже тысячу раз! Но ты не думаешь, что все это, во-первых, опасно, а во-вторых безнадежно?! Марго, сколько уже прошло лет? Четырнадцать? Ты едва ли отыщешь теперь хоть крупицу правды, если она, конечно, вообще существует.
Обычно Маргарита соглашалась с его словами, во всяком случае - вслух. Мысли свои она обычно держала при себе. Но не сейчас, когда у нее появилась крошечная зацепка, стоившая ей огромных денег. Дорогая во всех смыслах зацепка.
- Но я нашла, - сказала она сухо, сжимая факс в кармане. Я нашла Данте Росси! Он сейчас в Касабланке.
Жером неодобрительно покачал головой.
- И чем он занимается, этот твой Данте Росси?
Маргарита знала об этом немного. Все сведения, которые для нее добыл частный сыщик, были сухими и скупыми, словно бы жизнь этого Данте Росси ничего из себя не представляла. Только строчки в отчете, которые он прислал на прошлой неделе вместе с обещанием отыскать нынешнее местоположение Росси.
- Кажется, он служил в Иностранном легионе, а сейчас работает по найму. Наемник, одним словом.
- Потрясающе! Жером хлопнул в ладоши. Звук этого хлопка зазвенел в тишине ее полупустой мастерской, заставив вздрогнуть. Нет, Марго, это просто потрясающе! Допустим, он убийца твоей матери. И что? Обвинишь его в этом и посмотришь, что получится? И он пристрелит тебя нет! Он даже утруждаться не станет, он придушит тебя, что, думаю несложно, и бросит в придорожной канаве.
Маргарита знала об этом. Она, бывало, поступала необдуманно, но глупой она уж точно не была. Она не собиралась разговаривать с этим человеком без свидетелей. И у нее был план. Своего рода. Она хотела уже сказать об этом, может быть показать Жерому книжку с именами, но он опередил ее. Она не успела увернуться, и Жером прижал ее к себе. На мгновение накатила паника. Пришлось, как всегда, перебарывать себя, чтобы не начать отбиваться, визжа и царапаясь. Молодец, Маргарита! - похвалила она себя. Ты справляешься! Ты прошла большой путь. Она даже позволила поцеловать себя, хотя так и не поняла, что люди находят в объятиях и поцелуях. Маргариту они заставляли чувствовать себя еще более беспомощной и уязвимой.
- Прошу, будь благоразумна, - шепнул Жером.
- Буду, - пообещала она. А сейчас, извини, у меня время созвона с отцом.
Жером выпустил ее из объятий. Он не одобрял то, что Маргарита искала в одиночку, беззащитная убийц своей матери, но противиться ее общению с отцом, к счастью, не мог. Он вышел, оставив ее в одиночестве. Постояв немного, невидяще глядя на карину на мольберте, Маргарита все же отказалась от разговора напрямую. Услышав голос отца, она не удержится и все ему выложит. И уже он начнет ее отговаривать.
И у отца, в отличие от Жерома, это определенно получится. Лучше отправить письмо.
Включив компьютер, Маргарита открыла почтовый клиент. Писать приходилось, аккуратно подбирая слова, отчасти потому, что всю почту отца просматривали, а отчасти чтобы его самого не слишком расстраивать. Он наивно верил, что дочурка где-то там, в Париже, начала наконец-то наслаждаться жизнью. Маргарита не могла ему сказать, что все еще занята поисками маминого убийцы.
«Дорогой отец,
Здравствуй. Надеюсь, твое здоровье в порядке? Мы с Жеромом ходили простуженные две недели, в Париже очень сыро. Я еду в Касабланку на несколько дней, и может случиться так, что я не смогу написать тебе в обычное время. Не скучай без меня. Верю, что скоро все образуется, и мы снова будем вместе. Люблю тебя и помню о маме.