Всего за 149 руб. Купить полную версию
Ну, это уж вряд ли. Извини, но ждать уже не резон. Похоже, он прям цель себе поставил разделаться со мной.
Я тебя услышал, отвечаю
я, ставя его в тупик этой формулировкой. Ты всё, кстати, отбился от оперов гэбэшных?
Да вроде.
Не будут больше дёргать?
Не должны Ладно, короче, Бро, бывай. Лечись тут и возвращайся. Пошёл я. У меня вечером самолёт.
Погоди. Там же сейчас по ЛВЗ надо решать срочняком. Думаю, пока мы тут рамсим-тусим, Печёнкин там поляну перекраивает. Ты, пожалуйста, бывшим Звездочётовским мозги вправь, чтоб тихо сидели.
Ладно.
А ты с Фериком разговаривал?
Цвет кивает.
Ну, и? спрашиваю я.
Чего?
Дурь впаривал?
А тебе-то что за дело? вскидывается он. Тебя никак не касаются дела наши.
Блин, это всех коснётся, если что. Не влезай ты в эту хрень.
Слышь, Бро, он замолкает, грозно сверкая глазами, и гоняя желваки. Харэ короче. Мы друг друга услышали, так ты сказал? Ну и всё.
Зимбабве золото возьмёт в женском хоккее на траве.
Чего? не понимает Цвет.
Чуйка у меня. Сделай ставку нормальную, там же сейчас дела оживятся, Олимпиада, как-никак. За меня тоже поставь, идёт?
Посмотрим, хмыкает он и, повернувшись, идёт по длинному больничному коридору, а навстречу ему бежит Оленька.
Бежит она, разумеется, ко мне, и её огромные широко распахнутые глаза, я вижу даже отсюда, со своего подоконника.
Егор! Да что же это такое! Если Игорь Александрович увидит, тебе не поздоровится! Немедленно в постель!
Да, Оля, залежался, вот и решил пройтись. Хотел в туалет сходить нормально, а тут товарищ пришёл. Сейчас сбегаю и лягу.
Немедленно, Егор, немедленно! волнуется она. У меня из-за тебя неприятности будут.
Симпатично волнуется. Глазки горят, щёчки розовеют, белокурая прядка выбивается из-под колпака. А пахнет от неё, я уже заметил, не карболкой там какой-нибудь, а карамельками. Девчонка ещё совсем. Собирается в медицинский поступать на следующий год.
Что за шум, а драки нет? раздаётся знакомый голос.
Я поворачиваю голову. Ба, Куренков, собственной персоной. У меня тут не больница, а ставка главнокомандующего, не меньше. Правда в руке он держит не папку с докладами, а авоську с апельсинами. Роскошь какая.
Беспорядки нарушаешь, а Егор Андреич? с немного напряжённой улыбкой спрашивает он.
Совсем капельку, в ответ улыбаюсь я. Водку же не пьянствую.
Этого ещё не хватало! кипятится Оленька. Давай, Егор, не доводи до беды.
Так у меня здесь переговорный пункт для конфиденциальных разговоров. У вас, товарищ подполковник, разговор конфиденциальный?
Более чем, кивает Куренков.
Ну вот, что нам остаётся делать? Оля, не сердись. Пять минуточек ещё постою здесь, а потом Роман Александрович меня проводит.
Так, всё, я пошла за Красновым, говорит Оленька и уходит, всем своим видом, энергичной походкой и цоканьем каблучков демонстрируя твёрдые намерения привести меня в чувство и уложить в постель, так или иначе.
Лучше бы иначе, конечно, но я пока не готов к этому, хотя, если только осторожненько.
Сколько соседей в палате? спрашивает Куренков.
Один. Зато целый генерал и афганец. Боевое ранение. Поэтому, если есть, что обсудить, давайте сейчас, а то чую, доктор прибежит и распатронит нас здесь.
Понятно. Да, есть момент один. Про здоровье тогда чуть позже расскажешь, а сейчас про Печёнкина. Какого хрена, Егор? Это ведь ты его надоумил, да?
О чём?
О том, что Евстратова надо брать и что он без надзора сейчас. Короче, ты Печёнкина на ЛВЗ запустил?
А что он сделал?
Бл*дь! Егор, ты не финти! Ты его надоумил?
Да что такое-то?
Да то, что он ох***шая морда, лезет, куда не следует. Нас начал прижимать. Ворвался, как смерч, всё там разрушает, все «производственные», так сказать, связи и порядок действий.
Ну, Роман Александрович, у нас же с вами не было никаких договорённостей по ЛВЗ, обязательств я никаких не нарушил. Мне очень надо было, чтобы он туда зашёл и занял определённый сегмент. Это в конце концов всем нам на пользу пойдёт, вот увидите.
Не вижу я никакой пользы, раздражённо бросает Куренков. Вред один. Какого хрена, а? Почему со мной не посоветовался? Зачем тебе это надо было, ты можешь мне сказать? Что тебе вообще в голову взбрело? Головокружение от успехов, мать твою?! Не слишком ли высоко взлетел?!
Это что ещё такое? сердито спрашивает доктор Краснов, приближаясь к нам. Крик, ругань, самовольное оставление кровати. Брагин, это как понимать? Вам что запретить посещения? Придётся так и поступить, а то мне же больше нечем заниматься, как бегать пациентов уговаривать. А вы,
товарищ, как вам не стыдно, кричите в больнице. Пациенту нужны благоприятные эмоции. Знаете что, уходите-ка вы отсюда, да поскорее.
Нет-нет, возражаю я. Это всё моя вина. Мой посетитель просто меня журил за то, что я с койки встал, хотя мне нельзя. Простите, я уже возвращаюсь. Роман Александрович мне поможет, не беспокойтесь.
Краснов высказывает всё, что думает обо мне, о моём эгоизме, о безответственности и о том, что я своим поведением отдаляю момент выписки, в то время как сотни нуждающихся ждут своей очереди, чтобы попасть в эту исключительную больницу.