Уиллз посмотрел на женщину:
Она умерла.
Ох, соболезную, проговорила женщина.
Господи, как же ему осточертели эти слова!
Она бы порадовалась, что вы нас запомнили, пробубнил Джонни.
У нее была чудесная улыбка, сказала танцовщица.
Джонни кивнул.
Ну что ж, она по-дружески похлопала его по плечу, надеюсь, острова помогут вам. Они умеют. Главное позволить им. Алоха.
Позже, когда они уже на закате возвращались в дом, мальчики так устали, что поругались, а вымотанный Джонни даже вмешиваться не стал. В доме он помог им раздеться, уложил в кровати и поцеловал перед сном.
Папа, сквозь сон пробормотал Уиллз, пойдем завтра на море?
Разумеется, Вильгельм Завоеватель. Мы за этим и приехали.
Я сразу в воду побегу, первый. А Лукас у нас трус.
Сам ты трус.
Джонни снова поцеловал их и встал. Вздыхая и ероша волосы, он бродил по дому в поисках Мары. Дочь он нашел в шезлонге на веранде. Бухта купалась в лунном свете, в воздухе висел дурманящий, сладкий запах соли, моря и плюмерии. На полоске пляжа горели огоньки костров, вокруг которых виднелись темные фигуры людей неподвижные и танцующие. Смех вплетался в шелест волн.
Надо было приехать сюда, когда она жива была. Юный голос дочери звучал грустно и отрешенно.
Джонни ее слова ранили. Они ведь и собирались приехать. Столько раз планировали, а потом отменяли почему, он уже не помнил. Тебе кажется, будто у тебя море времени, а потом вдруг понимаешь, что ошибся.
Возможно, она сейчас смотрит на нас.
Ага. Не иначе.
В такое многие верят.
Жаль, что я не верю.
Джонни вздохнул:
Да уж. Я тоже.
Мара встала и посмотрела на него глазами, в которых грусть выжгла остальные чувства.
Ты ошибся.
По поводу чего?
Вид за окном ничего не меняет.
Мне просто нужно было уехать оттуда. Неужели неясно?
Ясно. А мне нужно было остаться. Мара развернулась и направилась в дом.
Дверь за ней закрылась, а Джонни
словно окаменел, потрясенный ее словами. Он ведь и правда совершенно не думает о том, что нужно его детям. Убедил себя, будто все они хотят одного, и потащил их с собой.
Кейти была бы разочарована. Уже. Снова. И, что хуже, Джонни знал: его дочь права.
Он стремился не в эти райские кущи, а хотел увидеть улыбку жены, но та навсегда покинула их.
Вид за окном ничего не меняет.
Глава четвертая
«Джонни, я готова, голос ее звучал тише шелеста перьев, и ты тоже должен приготовиться».
«Не могу», отвечал он.
Я всегда буду тебя любить вот что ему следовало сказать. Ему следовало взять ее за руку и сказать, что он готов.
«Прости, Кейти», произнес он сейчас, с опозданием.
Джонни в отчаянии ждал от нее знака пускай ветер взъерошит ему волосы или цветок упадет на колени. Хоть что-то. Но так и не дождался. Лишь шорох волн, игриво набегающих на берег.
Мальчикам остров помог, думал он. С самого утра и до позднего вечера близнецы были на ногах играли во дворе в догонялки, а на берегу учились виндсерфингу и закапывали друг дружку в песок. Лукас часто говорил о матери, почти каждый день о ней упоминал, и от этого казалось, будто она вышла в магазин и вот-вот вернется. Остальных это сперва приводило в замешательство, но постепенно Лукас мягко и неотступно, подобно волнам, словно вернул им Кейт, оживил мать, показал возможность запомнить ее.
Может, этот шаг был неверным. Спустя неделю в Кауаи Джонни по-прежнему не представлял, как помочь Маре, от которой осталась лишь оболочка красивая и ухоженная, но с пустым взглядом и механическими движениями. Пока они с мальчишками играли в воде, Мара сидела на пляже слушала музыку и переписывалась с кем-то, точно через телефон к ней поступала жизненная сила. Она выполняла все, о чем ее просили и даже о чем не просили, однако при этом больше смахивала на призрака. Находилась рядом и в то же время еще где-то. При упоминании о Кейт Мара бросала лишь: «Ее больше нет» и уходила. Она вообще старалась держаться в стороне. Сюда она поехала против своей воли и не упускала шанса напоминать об этом каждый день. К воде дочь даже не подошла.
Вот и сейчас Джонни, стоя по пояс в море, учил сыновей на досках для серфинга ловить волну, а Мара сидела в розовом шезлонге и смотрела куда-то в сторону. В этот момент рядом с ней нарисовались несколько парней.
Шли бы вы мимо, ребята, пробормотал Джонни.
Па, ну чего ты? завопил Уиллз. Давай, подтолкни меня!
Джонни подтолкнул Уиллза к волне и скомандовал:
Греби! но на сына не смотрел.
Эти парни на берегу слетелись к его дочери, как пчелы на цветок.
Парни были старше Мары, скорее всего, уже студенты. Джонни собрался было вылезти на берег и, преодолев полоску горячего песка, ухватить кого-нибудь из молокососов за длинную серферскую шевелюру, но тут парни разошлись.
Валите-валите, ребята, пробормотал Джонни.
Преодолев волну, он выбрался на берег, подошел к дочери и уселся рядом.
Чего эти «Бэкстрит Бойз» от тебя хотели? спросил он ее.
Мара не ответила.
Они для тебя слишком старые, Мара.