Выхода не было. Или этот пузырек подействует, как нужно, или то, как он подействует, будет уже не важно.
Ежка отпила. Снадобье на вкус и запах было незнакомым, заморским. Полегчало сразу, и становилось все лучше и лучше. Для верности, она смазала укусы и отхлебнула еще.
В углу стонала Марья. Ежка бросилась к ней и осторожно протянула ей склянку.
Пока уже не думавшая ни о нападении, ни о сопротивлении Марья пила противоядие и смазывала укусы, Ежка подобрала ее кинжал, приставила к ее груди.
Куда ты хотела меня увести?
В надёжное место, прошептала Марья. Спасти тебя хотела! Но теперь лучше... Оставайся. Если захочешь встретиться, приходи к дубу, что между шестым и седьмым постом. После вторых петухов буду ждать тебя там... или вон, кивнула она на часы, в 8 утра, как только Ежка вслед за ней отвела взгляд на часы, Марья резко схватила ее за руку, отвела кинжал от своей груди, и, таким образом освободившись, опрометью выскочила из шатра.
«Вот уже два раза хотела спасти», подумала озадаченная Ежка. Странные у них тут представления о спасении.
Она огляделась. Да как же ей теперь тут оставаться? Платье порвано, склянки по всему полу валяются, а между ними ещё и змеи ползают.
Ежка бросилась собирать склянки, в безумной попытке сделать все, как было. За этим занятием ее и застал Фрол. Она вскочила, да поздно.
Ожила, значит? задумчиво почесал бороду Фрол. Вон оно как... Это что ж, поцелуй любви, получается, что ли? и захихикал по-стариковски. Вот так суженый у княжны! Ох, Лель да Леля зачудят
уноси скорей свой... Ой, не могу... и еще пуще захихикал.
Ежка решила хихиканью не мешать, помалкивать оно в непонятных случаях всегда лучше. Да и хорошее настроение Фролово ей сейчас очень кстати. Так что, улыбнулась даже.
Марью видела? прекратил между тем свое одиночное веселье Фрол.
Ежка кивнула. Отпираться было бесполезно. Однако ж, получается, знал Фрол, что Марья жива?
Вот же оторва, сказал же ей... Змея хочешь извести? опять спросил очевидное.
И Ежка опять кивнула:
Хочу, как и с Ягиней, решила лишнего не спрашивать, во избежание.
Ладно. Помогу я тебе. Только о том, что было молчок! И сейчас ты тихо-молча тут все уберешь, ночное платье наденешь и спать ляжешь. А я пойду со Змеями говорить. К Марье не ходи, когда нужно будет, я сам вас сведу. Вот только... сначала со змеями разберусь, пожалуй. С этими, и он кивнул головой на ближайшую из ощерившихся на него из угла гадюк.
Что мы вдвоем только сделать можем
Ерунда, завтра Саид новых наловит, пробурчал Фрол.
Пузыречки все разбросанные самолично аккуратно собрал. Ежке еще раз велел с Марьей не говорить, никуда не ходить. На ложе лежать, и, что бы ни случилось, кукель изображать.
На том и договорились. Ушел Фрол.
А Ежка лежала, глаз не смыкая, да гадала, что же случиться может. И вот правда ли прям во всех во всех случаях надо кукель изображать. Решила, что раз она на самом-то деле не кукель теперь, то и Фрола ей слушать не так уж обязательно. В некоторых случаях можно и своей, княжьей волей решить, изображать ли. И что именно.
На том и успокоилась. Принялась о Змее думать и начала-то, как отравить его, а закончила поцелуем его. Вновь и вновь вспоминала, как губы его прижались к ее, и как стали они одним-единственным целым, и не осталось ничего кроме.
Одернула себя. Как отравить-то его, как подобраться? И тут же опять о поцелуе, о руках его, о запахе. И как у нее ноги подкашивались, а он отбросил он ее, отказался. Разве так должно было быть? Да какого черта, отравить его, зарезать! Вон, и кинжал Марьин Фрол не заметил, так Ежка его припрятала. И снова о поцелуе. И снова и снова. И разве сможет она кинжал в живого человека воткнуть, пусть он и Змей? И снова, как от его прикосновений тело дрожало, огнем пылало. Долго ворочалась, пока не заснула.
Проснулась же только утром. Никто так и не явился, чтоб проверить, как тут Ежка, и что она изображает. Даже обидно немного. Даже Фрол до сих пор не вернулся. Ну да ладно. Хорошо, что забыли о ней.
И тут вдруг Ежка подскочила. Ей же Марья встречу назначила, после вторых петухов! А Ежка петухов и не слышала. Кинулась к часам.
Указатель на хитрых Фроловых часах уже отошел от семи и был на полдороги к восьми, тому времени, что Марья ей назначила для свидания.
Снова на часы засмотрелась. Часы те были сделаны в виде красивой девицы, и девица та плакала. Слезинки копились в левом глазу каменной красавицы и одна за другой падали в чашу, что стояла у ее ног. И из-за того, что слезинки капали, поплавок с указателем на увитом виноградом столбе, о который девица опиралась, перескакивал с одного числа на другое. Числа же те указывали время.
Фигуру эту, тончайше сделанную, Ежка не раз разглядывала, ещё когда кукелем была. Ежка вообще все, что было в шатре, осмотрела весьма досконально за это время, ибо других занятий у нее не было. Ежка не раз себе представляла, что девица та сама Русь, и плачет она под Змеевой властью, слезы роняет.
Но однажды слезы высохнут, Змеево время остановится, а девица уничтожит того, кто заставляет ее плакать.Впрочем, как уничтожит непонятно. Да и плакать-то ее, по факту, заставлял Фрол, подливая в специальное отверстие новой воды.