Одет попутчик в добротную дорожную одежду. На коленях, прикрывая пояс с оружием, лежал темный плащ. С левой стороны его жилета поблёскивала звезда маршала.
Скуластое лицо казалось бы более привлекательным без ехидного выражения и насмешливого взгляда темных глаз.
Попутчик проповедника неторопливо изучал его. Отец Уильямс прочитал в глазах маршала интерес к собственной персоне и постепенно формирующуюся оценку. Судя по улыбке попутчика, коснувшейся его губ в тот самый момент, когда Уильямс посмотрел на него, оценка оказалась неплохой.
Не любите поезда? произнес маршал, цепко удерживая взгляд проповедника.
Предпочитаю говорить не доверяю поездам, ответил тот, не отводя глаз.
Конечно, маршал кивнул. Для человека, проведшего молодость в кавалерии, вполне естественно доверять исключительно живым существам.
Уильямс прищурился. Его собеседник оказался на удивление наблюдательным и проницательным.
Мозоли на ваших ладонях. Осанка и взгляд, которым вы оглядываете пейзаж за окном, попутчик правильно оценил выражение лица проповедника. Моя работа располагает к развитию определенного рода навыков. Если, конечно, я не хочу поскорее обзавестись деревянным костюмом.
Он вновь улыбнулся. Ехидно, надо сказать. Впрочем, вполне искренне Уильямс отметил морщины, собравшиеся в уголках глаз.
Прошло более десяти лет, как я покинул армию проповедник откинулся на спинку сидения. Я решил есть другие способы послужить людям.
Вы правы. Защита души важна не менее, а в некоторых краях даже более, защиты тела. И если для защиты последнего в нашем распоряжении множество способов, то в отношении души всё намного сложнее.
Вы увлекаетесь теологией, мистер? Уильямс сделал паузу, намекая собеседнику, что было бы вполне уместно представиться.
Мортимер, маршал понял его правильно. Дуглас Мортимер. И отвечая на ваш вопрос я не теолог, предпочитаю действовать, а не рассуждать. Впрочем, повторюсь некоторые места в нашем благодатном крае требуют защиты именно души. Вы ведь не станете переубеждать меня, отче?
Пришла пора проповеднику представиться. Он кивнул, подтверждая слова Мортимера.
Меня зовут Джозеф Уильямс. Конечно, я не стану вас переубеждать. Возможно, не соглашусь в моменте места. Душа всегда и всюду будет первой в очереди на спасение. Ибо она, в отличии от тела, бессмертна.
Дуглас наклонил голову, соглашаясь с высказанной проповедником сентенцией. Потом продолжил, кивком указывая за окно.
А скажите, отче Уильямс, вас так же, как и меня смущает это облако пыли, движущееся нам наперерез?
Джозеф проследил за взглядом Мортимера. Да, именно это облако пыли он заметил когда, отложив библию, выглядывал в окно вагона. Теперь оно значительно увеличилось в размерах. Что ж, сомнений стало гораздо меньше. Будучи бывшим офицером кавалерии, Уильямс прекрасно понимал, что означает подобное облако. Он задумчиво потеребил бакенбарды.
Думаю, это дилижанс. С такого расстояния трудно говорить с уверенностью.
Дуглас склонил голову набок, примеряясь к словам проповедника. Он решал шутит его собеседник, говорит ли серьёзно, или пытается насмехаться.
Придя к определенному выводу, он ещё раз посмотрел в сторону объекта их разговора. Потом встав и ухватившись за приоткрытое окно, потянул вниз. Рама со стеклом скользнула, давая возможность высунуться наружу. Положив шляпу на сидение,
Дуглас подался вперёд, высовываясь в окно.
Как и предположил проповедник, на поясе Мортимера крепились две кобуры. Рукоятки револьверов торчали из них.
Порыв ветра, ворвавшийся в открытое окно, забросил в салон вагона клуб дыма. Раздался кашель, за ним возмущенные возгласы. Дуглас, не обращая ровным счётом никакого внимания на возмущения, неторопливо вернул раму в прежнее положение.
Дилижанс это, или нет, произнес он, обращаясь к Джозефу, мы узнаем довольно скоро. До Перекрестка Стоуна осталось совсем немного.
Уильямс спросил.
Это станция?
Учитывая размер городка, это наиболее точное его определение. Маленький вокзал, телеграф и станция дилижансов. К ним можно добавить пару домов служащих и салун.
Не думаю, что мы простоим в подобном месте достаточно для того, чтобы узнать, кого скрывает облако пыли, Джозеф кивнул в окно.
Дуглас потер подбородок одной рукой, другой неосознанно сжимая рукоять одного из револьверов.
Знаете, мистер Уильямс, я хочу в полной мере разделить вашу уверенность и не могу. Здесь дикая граница. Самым мудрым решением будет всё время держать палец на спусковом крючке пистолета.
Буквально несколько минут назад, вы говорили, что защита души порой важнее защиты тела, сухо произнес проповедник. Успели переменить своё мнение?
Отнюдь отче, отнюдь, покачал головой маршал. Я от своих слов не отказываюсь. Как и от своей работы. А работа моя, как раз и предполагает защиту жизней, или наказание преступников. Образно выражаясь я работаю с телами. Что касается вас в вашем ведении души людей. Спасать и наставлять, нести слово Божье в самые отдаленные уголки мира. Таков ваш труд.
Дуглас потянулся и вернул шляпу на голову.
Уильямс вгляделся в собеседника. Нет, не издевается. Мортимер действительно говорил, что думал. У каждого своя роль и своё оружие в этой жизни. Оружием маршала был светский закон. Оружием Джозефа слово Божье.