Странности начались в Степнянском аэропорту, откуда С. должен был лететь в Москву.
Ему велели: а) уплатить за провоз баяна три с полтиной и б) сдать баян в багаж. Таких увертюр за двадцать лет совместных путешествий у них еще не бывало.
Правда, отметим сразу же, что по пункту «б» все обошлось благополучно. Баянист сумел растрогать бортпроводницу пылким признанием, что он сам готов вместо баяна полететь в багажном отсеке, и она ах, эти женские сердца! разрешила ему держать ненаглядный инструмент в руках. Да и с оплатой за багаж дело в конце концов уладилось бы, если б самому баяновладельцу не изменила выдержка.
Как выяснилось, эти деньги он уплатил зря. Не предусмотрена такая мзда правилами провоза багажа. Тем паче, что баян весит наполовину меньше тех тридцати кило, на бесплатный провоз которых имеет право каждый пассажир.
Убедившись в этом, начальник смены распорядился вернуть деньги С, Однако кассир Кухнарева в этот день почему-то была не в духе.
Не выдам! крикнула она. Ишь, хам какой нашелся! Да видела я тебя в гробу в белых тапочках!
Сраженный этим изысканным аргументом, баянист отпрянул от кассы и кинулся за помощью к начальнику смены.
Верните деньги данному пассажиру, приказал он Кухнаревой.
Да иди ты со своим пассажиром знаешь, куда? бойко парировала та. Ишь, негодяй какой выискался! Да видела я вас обоих в белых тапочках
Зал ожидания замер в ожидании. Казалось, дело неотвратимо шло к обоюдному рукоприкладству. Но, к счастью, этого не случилось: баянист, ощутив в левом глазу нервный тик, поспешно отступил с поля брани на летное поле, чем умножил финансовую мощь Степнянского аэропорта на 3 руб. 50 коп.
Итак, спросите вы, что же, в сущности, произошло? Так, заурядная неувязочка, приправленная некоторым хамством. Да, еще нервный тик хотя, кстати, у баяниста он с той поры все никак не проходит. Но ведь прилетели же и С. и его драгоценный баян в столицу в целости и невредимости? Само собой! И уже услужливо подкатывается незлобивое: все хорошо, что хорошо кончается
А, скажем, слесарю завода «Сельмаш» Алексею Григорьевичу Фасникову тому как будто и вовсе не на что жаловаться.
Он с сынишкой стоял к парикмахеру в местном салоне «Улыбка»; всего тридцать пять минут простоял, как подошла их очередь. Надо было постричь сынишку-то Но тут перед ними вдруг возвысилась плечистая фигура.
Вы потом, раскатисто сказала фигура. А сейчас я.
Здесь очередь, начал объяснять папа. Займите очередь, и тогда.
Очередь! иронически громыхнула фигура. А я кто знаешь? Развертаев я, и мне побриться надо.
Развертаев он, шепотом подтвердила парикмахерша. Директор всего комбината бытового обслуживания. Придется вам подождать.
Поимейте совесть, Развертаев! заволновалась очередь. Среди
нас тоже есть и руководители предприятий, есть передовики производства, инвалиды войны Да и время сейчас нерабочее Откуда у вас эта мания величия?
Но директор Развертаев уже раскинулся в кресле, аки самодержец на троне, и с глубоким уважением взирал на свое превосходное отображение в зеркале.
В таком случае дайте книгу жалоб, сказал А. Г. Фасникэв.
Дать книгу-с? прошелестело над ухом директора. Как прикажете-с?
А что же, дружелюбно усмехнулся он сквозь мыльную пену. Дайте, дайте книгу, раз уж так просят. Я ее потом с интересом почитаю, хе-хе!
Хе-хе-хе-с! прошелестело эхо.
Как вы догадываетесь, после этого высочайшего соизволения Алексею Григорьевичу расхотелось поверять свои чувства книге жалоб. Хотя, заме-им, сынишку его все-таки постригли как полагается. И даже прямо непосредственно после внеочередного чрезвычайного брадобрития директора Развертаева, чем неожиданно оказали рядовому четырехлетнему гражданину большую честь.
Словом, и тут все кончилось, казалось бы, хорошо.
Во всяком случае, не хуже, чем у тех двух приятелей, которые решили отметить встречу в ресторане «Приречье».
Сначала они, как полагается, нанесли визит в гардеробную.
Примите вот, пожалуйста, две куртки.
Не примем.
Но поче
Вы без головных уборов.
Ну и
Будете потом шапки с нас требовать. В суд, глядишь, подадите.
Вот Это идея! Да нам такое никогда и в голову бы не пришло!
Зна-аем мы вас! Простачками го не прики-идывайтесь!
После бурной дискуссии, с привлечением лучших полемистов из ресторанной администрации, стороны пришли к соглашению, каковое было отражено в следующем официальном документе:
«Расписка
Мы, двое под 140, без головных уборов.
Сдали две куртки в ресторан «Приречье» (дата, подписи)»
Охотно верим этим приятелям, что процедура утверждения означенного манускрипта, а также оглашение заключительного коммюнике («Так-то оно будет без обману») не были самыми веселыми в их жизни. Допускаем даже, что и салат после этого заметно потускнел, и шашлык дымился уже не слишком ароматно, и крепкий напиток показался как бы прокисшим, чего с ним никогда не бывает. Тем не менее на трапезу свою приятели не жалуются, и, стало быть, в конечном счете все опять-таки завершилось удовлетворительно. Не говоря уже о внедрении ценной поправки в известную аксиому, которая должна теперь гласить, что не только театр, но и ресторан начинается с вешалки.