Шрифт
Фон
МихаилГавриилГавриилМихаилГавриилВельзевулЛюциферистыЛюциферВельзевулЛюциферВельзевулЛюциферРафаилЛюциферРафаил
К чему сей бой
Наместнику Небес? К чему он долг отринул,
Встал бунта во главе и меч из ножен вынул?
Лишь Богу ведомо, сколь мне ужасно несть
Известья горькие. Заслуженная месть
1360 Сих отщепенцев ждет. Помочь уже не можно
Слепцам злосчастным сим, что возгордились ложно,
Презрели долг, в себе копя злотворный пыл.
Я радость Божию объяту скорбью зрил.
Поскольку, прежде чем обречь неверных карам,
Ответив на удар решительным ударом
И высшей силою остановить раздор,
Меж Милосердием и Правосудьем спор,
Я слышал, в вышних шел; повсюду были зримы
Склонившиеся ниц благие Херувимы,
1370 Его молившие: безумцев пощади,
Виновных не карай! Казалось, позади
Раздор, Господь простит мятущихся упрямо;
Однако внятен стал дымок от фимиама,
Хвала безбожная, бряцание музык
Перед наместником. И Бог сокрыл Свой лик
От неразумных, тех, кем сей воздвигнут идол,
И головою их тебе, Архангел, выдал.
Нет милосердия. Да совершится суд
Для тех, что на Творца в безумстве восстают,
1380 Да уготовят казнь твои войска, воспрянув,
Для Бегемотов сих, для сих Левиафанов.
Властолюбие порушит. Мотив властолюбия целиком совпадает у Вондела с мотивом зависти первейшей причины восстания Ангелов.
На грани молнии принесена тобой... Как и в примеч. 42 к ст. 308 данной трагедии, обращаем внимание читателя на резкую "материализацию" небесных предметов у Вондела: Михаил приносит клятву "на грани молнии". В чисто барочных образах Вондел достигает здесь вершин своего поэтического мастерства.
Михаил
Где молния моя? Да вострепещет враг!
Мой верный Уриил, неси Господень стяг,
Подай кирасу, щит и шлем. От сей напасти
Очистим небосвод! Престолы, Силы, Власти
Смелей к оружию и, верные, вперед!
По зову Неба, зрю, за рядом ряд встает.
Чу! Слышен барабан! Пусть вражья рать бессчетна
Диаволов к суду востребую поротно
1390 Вооруженными, чтоб казни их обречь.
На Божью честь борясь, я обнажаю меч.
Дождался Божий стяг решительного часа.
Непробиваема твоя да будь кираса,
Ты солнцем осиян, тебе, я вижу, шлют
Десятки тысяцких свой боевой салют,
Под Божьим знаменем стоят бойцы геройски,
Смелей, князь Михаил, ты первый в Божьем войске!
Итак, бойцы, вперед за боевой трубой!
Молитвою тебя мы провожаем в бой.
Люцифер
1400 Несколько велика готовность боевая?
На мудрость гордого владыки уповая,
Войска сигнала ждут: настал великий час.
Едва лишь Люцифер нам ниспошлет приказ,
Мы, развернув крыла, рвануться в бой готовы,
Чтоб окружить враги и заковать и оковы,
Как только дрогнет он, как только он падет.
Надеюсь, наших войск произведен подсчет?
Они бесчисленны: подобно грозной лаве
Стекаются бойцы к твоей, владыка, славе.
1410 Считай, что третья часть примкнула к нам бойцов ,
Всех, что на небе суть, и, мню, в конце концов
Нас будет поровну: из армий Михаила
Уходит, что ни миг, воительская сила;
Из Иерархий всех, из Горних Орденов
Нам лучших отдают они своих сынов:
К нам Херувимы мчат, Архангелы, Господства;
Штандарты множатся: небесный сад в сиротство
Впадает, зелень в нем утрачивает цвет,
Повсюду знаменья неотвратимых бед,
1420 Все ярче молнии, все тяжелее тучи
Предуказание победы неминучей.
Венец Небес готов твое чело облечь.
Весть эта радостней, чем Гавриила речь.
Я говорю сейчас и воинству, и свите:
Внемлите, рыцари, полковники, внемлите.
Задачи главные я кратко изложу:
К последнему пришли мы ныне рубежу,
Ждет проигравшего жестокая расплата
Война объявлена, и к миру нот возврата;
1430 Раздора нашего уже не смыть пятно,
Пощады никому найти не суждено;
Должна законом стать преступность ретирады,
Недопустимыми потупленные взгляды;
В едином отстоять вы призваны ряду
Державу Ангелов и с ней мою звезду.
Согласно плану все идет, внемлите, братья:
Не должно допускать преступного отъятья
Того, что отдано нам раз и навсегда.
Когда рука твоя останется тверда,
1440 И вражеского ты щадить не станешь стана,
То укротится власть небесного тирана,
Не повелит Адам потомству своему
Вас, Духов, подчинить позорному ярму,
Он свите никогда не повелит победной
Вас обратить в рабов, сковать колодкой медной,
И кнут не занесет над вами страшный свой.
Свободных войск меня кто признает главой,
Кто верен моему блистательному стягу,
Тот Утренней Звезде да повторит присягу,
1450 Чтоб ни один не смел отречься маловер.
Считай, что третья часть примкнула к нам бойцов... Откровение, XII, 4.
Люциферисты
Равно клянемся вам, Господь и Люцифер.
Смотри! Гонца Небес вдали я прозреваю!
То Рафаил спешит, божественную вайю
В деснице зрю его: он мир тебе несет.
Рафаил
Наместник, ты, кому доверен небосвод,
К чему изменою ты наше сердце ранишь?
Ужель создателю противиться ты станешь?
Ужель неверностью ты осквернишь себя?
Надеюсь, что не так. Спешу к тебе, скорбя,
1460 Об участи твоей гнетет меня досада.
О честный Рафаил!..
Мой друг, моя отрада.
Молю тебя, внемли.
Поведай скорбь твою.
Пощады, Люцифер! Не уповай в бою
Сразить меня, того, кто не таит коварства,
Того, кто принести тебе спешит лекарство,
Бальзам, почерпнутый из лона Божества,
Была первичная Чья воля такова:
Над тысячью Господств незыблемо поставить
Тебя, чтоб ими стал ты, как наместник, правит
1470 Что за безумие сей странный спор начать?
Зрю на челе твоем Создателя печать,
Ты не был обделен, властитель яснолицый,
Решительно ничем: тебя Своей десницей
Создатель в высшее достоинство вознес;
Ты лучшей воссиял среди Господних роз ,
Ты облачением отличен многочудным,
Сафирным, лаловым, алмазным, изумрудным,
Жестка фелонь твоя, вся злато и жемчуг.
Дал главный скиптр Господь главнейшему из слуг;
1480 В мгновенье твоего средь Неба появленья
Дрожали, трепеща, созвездья и каменья,
К чему сей хочешь трон ты у себя отнять
И благости Небес вовек не обонять?
Неужто прежний блеск, отраду наших взглядов,
Обличью предпочтешь всемерзостнейших гадов,
Ужели в будущем не чаешь ты, увы,
Трифоновых когтей, драконьей головы,
Что прирастут к тебе? Небесну должно ль хору
Свидетелем служить бесславью и позору
1490 Того, кто нам сиял в наместничьем венце?
Знай: отвратит Господь от падшего лице,
Что зримо только нам, кто святы семикраты.
Не постигаешь ты размеров сей утраты:
Не повелит Господь сиянью Своему
Навек пожравшую тебя рассеять тьму.
Постигни сердцем, ты, о господин наместник,
Я Сострадания благого провозвестник;
Сними свой гордый шлем, секиру отшвырни,
Вовеки более не одевай брони:
1500 Безмерна пагуба воинственных усилий
Для оперения блистательных воскрылий
Твоих, склони чело и усмири войска,
С престола Бог тебя не сверг еще пока
И не смешал тебя ни с прахом, ни с известкой,
Под корень не извел своей рукою жесткой,
Из памяти Небес пока не сгинул ты,
Не впал во пропасти скорбей и нищеты,
Червя бессонного, отчаянья, распада,
Зубовна скрежета и ненасытна глада.
1510 Смирись! Восстанови свою былую честь!
Ветвь мира восприми, покуда время есть.
Шрифт
Фон