Сударыня, может быть, приказать подать чай? Англичане считают, что этот напиток придает хорошее настроение и бодрость духа. Особенно, если в него добавить немножко молока.
Она отрицательно покачала головой:
Благодарю вас, не нужно. Я... Я приехала к вам
Девушка никак не могла начать объяснять причину своего появления у меня, поэтому я поспешил произнести:
Зачем Вы хотели видеть меня, сударыня? Вы, кажется, упомянули, что приехали по делу. По какому делу?
Даже не знаю с чего начать. Видите ли, сударь, случилось так, что мне нужна ваша помощь. Я фрейлина Великой княгини Екатерины Павловны. В прошлом году в Петербурге я закончила Смольный институт, одной из шести лучших. Получила «шифр», поэтому меня пригласили ко двору Великой княгини.
Великая княжна Екатерина Павловна дочка Павла I и Марии Фёдоровны, матери нашего славного императора Александра I. Несколько месяцев назад она вышла замуж за принца Георгия Ольденбургского, после чего поселилась со своим супругом и двором в Тамбове. Как я и думал, моя гостья оказалась знатного происхождения, и у нее прекрасное образование: немногие девицы могут учиться в Смольном институте и только избранные становятся фрейлинами Великой княгини.
«Шифр», то есть золотой вензель в виде инициала императрицы, получали ежегодно шесть самых лучших выпускниц Смольного института благородных девиц. Это открывало перед ними дорогу в высшее общество и к императорскому двору.
Теперь мне стали понятны слова госпожи Старосельской о том, что ей приходится чаще говорить на немецком языке, чем на французском. При дворе принца Ольденбургского негативно относились ко всему французскому.
Между тем, моя гостья продолжила:
Два месяца назад умер мой папенька, Павел Николаевич. Вот в связи с этим мне и нужна ваша помощь.
Если до сих пор Елена Павловна неплохо справлялась со своими чувствами, которые, без сомнения, переполняли её после смерти отца, то после этих слов она не выдержала: из её глаз вытекло несколько слезинок. Она тихо всхлипнула, открыла ридикюль, который держала в левой руке, достала из него платок и промокнула слезы. Она всё ещё не привыкла к смерти своего отца, хотя с тех пор прошло уже два месяца. Большинство людей до конца жизни не могут привыкнуть к смерти своих родителей.
Я, боясь пошевелиться, сидел неподвижно на стуле в трех метрах от нее. Как вести себя с плачущей девушкой я не знал, и опасался, что сказанное не вовремя слово может только увеличить поток слез. Сами ведь, наверное, знаете, что можно ожидать от сентиментальных и чувствительных особ женского пола. Впрочем, через минуту фрейлина Великой княгини успокоилась.
Приношу вам свои соболезнования, проговорил я, тщательно подбирая слова, чтобы не вызвать у гостьи новые слезы. Но чем же, сударыня, я вам могу быть полезен?
Девушка положила платок в ридикюль, закрыла его, после чего подняла на меня глаза и медленно, но решительно, отчетливо выговаривая слова, проговорила:
Видите ли, сударь, дело в том, что мой отец повесился. Он совершил самоубийство. Я совершенно не понимаю, почему он решился на такой ужасный поступок. А при дворе Великой княгини и при дворе Императрицы уже пошли слухи
о его самоубийстве. Но я не верю, что папенька мог совершить такое. Не верю! А если он решился на такое, то этому должна быть какая-то веская причина.
При последних словах её голос зазвучал тверже. Казалось, она повторяет их в сотый раз. Я нисколько бы не удивился, если б это оказалось действительно так.
Сударыня, но чем же я вам могу помочь? Это дело полиции. Следствие должно разобраться, что произошло с вашим батюшкой.
Я хочу, чтобы вы выяснили, действительно ли мой папенька совершил самоубийство, и если это так, то почему он это сделал. Вы мне поможете? Конечно, я вам заплачу
Её большие карие глаза с надеждой смотрели на меня.
Глава 2
Извините, сударыня, мне придется ответить отказом, твердо произнес я. Боюсь, ничем не могу помочь, при всем моем желании. У меня просто нет достаточного опыта для этого. Вам следует найти более опытного человека в подобных делах.
Девушка принялась убеждать меня передумать, ссылаясь на то, что ей больше не к кому обратиться и что она находится в безвыходной ситуации. Я бы с удовольствием ей помог, тем более, что она обещала хорошо заплатить, а деньги мне нужны, чтобы отдать ещё оставшиеся долги, однако мои способности не могли ей пригодиться. Вскоре дело дошло опять до извлечения из ридикюля белоснежного платка. Я говорил слова утешения, но на мою гостью они не произвели должного впечатления.
Мне рекомендовали вас. Сказали, что на вас я смогу рассчитывать, произнесла она, поднимая на меня заплаканные глаза. Прошу вас, не отказывайтесь.
Но кто вам меня рекомендовал, сударыня?
Графиня Анна Степановна Протасова.
Я на секунду закрыл глаза. С Анной Степановной, камер-фрейлиной Императрицы, я был немного знаком. Она когда-то давно была подругой моей умершей несколько лет назад матушки Веры Михайловны Версентьевой. Во время службы в Павловске, в Петербурге, я иногда бывал у нее в гостях, но после того, как мне с позором пришлось уйти в отставку, связь между нами прервалась. Правда, она все-таки перед этим выслала мне две тысячи рублей ассигнациями, которые пришлись весьма кстати.