Медина принимает изгнанника; там к нему присоединяются его ученики, там он собирает войско. Встав во главе этого войска, он с саблей в руке прокладывает себе дорогу к городу, откуда его изгнали, и 12 января 630 года в возрасте шестидесяти лет возвращается в него как завоеватель и пророк. И тогда этот старик отправляется в храм и велит сокрушить стоящие там триста шестьдесят идолов, не сделав исключения для изваяний Авраама и Исмаила, своих предков; затем, чтобы очистить святое место, он последовательно обращает лицо к востоку, югу, западу и северу, каждый раз скрещивая руки на груди и восклицая: «Аллах акбар!» («Господь велик!») Наконец, два года спустя, окруженный почтением и уважением, единственный пророк религии, господствующей сегодня на половине Старого Света, первый основатель державы, которая, расширяясь при его преемниках, через девяносто лет охватит больше земель, чем римляне завоевали за восемь веков, он умирает в Медине 8 января 632 года христианской эры,
и вождям покоренных им племен приходится целых три дня созерцать его труп, чтобы поверить, что этот человек, совершивший столь великие дела, смертен, как и все прочие люди.
Этот ребенок-сирота, этот мужчина-изгнанник, этот старик-победитель не кто иной, как пророк Магомет, которого везде на Востоке зовут Мухаммед Абу альКасим.
Ну а теперь, пока это племя, которому скоро станет чересчур тесно в Африке и Азии, еще не появилось на вершинах Пиренеев, вернемся во Францию.
В то время, в какое мы возвращаем туда наших читателей (ноябрь 628 года), Дагоберт, провозглашенный королем франкскими вождями, только что взошел на трон, совершив это с помощью интриг, а не по праву старшинства, как можно было бы предположить: он отстраняет своего брата Хариберта от раздела королевства, уступив ему в качестве пожизненного владения Тулузские земли, Керси, Ажнуа, Перигор и Сентонж, к которым через несколько лет были присоединены Гасконь, и позволив ему именоваться королем Тулузским. Вскоре Дагоберт последовательно женится на трех женщинах Гоматруде, Нантхильде и Рагнетруде, и вот тогда начинаются бесчинства и расточительство, которыми отмечено его царствование. В окружении своих дружинников[74], облаченный в королевские одежды, Дагоберт разъезжает по всему королевству, сопровождаемый тремя своими женами, к которым он присоединял столько наложниц, что Фредегар признается в невозможности назвать их число[75]. Святой Элигий, чье имя стало общеизвестно благодаря народной песенке, является к королевскому двору как простой ювелир, но вскоре уже носит пояса, украшенные драгоценными камнями[76]; вначале он изготавливает для Дагоберта кресло из литого золота, а затем, из того же самого металла, трон, на котором король восседал в 629 году, председательствуя на общем собрании сеньоров.
Именно тогда, в лице Пипина Ланденского, которого ряд авторов именуют Пипином Старым, ибо он был прародителем великой династии, начинает ощущаться власть майордомов, возникавшая рядом с королевской властью. Благодаря уступке, которую Хлотарь II опрометчиво сделал сеньорам, даровав им право свободных выборов, майордомы уже перестали быть людьми короля и сделались людьми вождей. И вскоре мы увидим, как в годы последующих царствований между этими двумя соперничающими силами разразилась ожесточенная борьба, ставшая в конечном счете гибельной для династии Меровингов.
Дагоберт умирает в 638 году, процарствовав шестнадцать лет; монахи аббатства Сен-Дени, которое он построил, принимают его тело и возводят для него гробницу. Он первым из французских королей заслужил, а точнее, удостоился канонизации чести, оказанной до того королеве Хлодехильде, супруге Хлодвига, хотя беспорядочное и разнузданное поведение, которым он отличался при жизни, кажется весьма странной подготовкой к званию святого, которое ему предстояло носить после смерти. Так что причислением к лику святых Дагоберт обязан одному весьма необычному обстоятельству.
Король послал на Сицилию Ансоальда[77], епископа Пуатье: достопочтенный прелат намеревался нанести визит весьма почитавшемуся там святому отшельнику, который обитал в скиту, находившемся на берегу моря; именно он и сообщил епископу о смерти короля. Вот как Гаген передает этот необычный рассказ.
«Я спал этой ночью, пояснял отшельник, как вдруг какой-то старик с длинной бородой разбудил меня, велев мне помолиться за упокой души Дагоберта, который только что умер. Я встал, чтобы исполнить этот приказ, но в эту минуту через окно своего скита увидел посреди моря великое множество чертей, с великим торжеством тащивших душу покойного короля в преисподнюю. Эта несчастная душа, которую они подвергали ужасным пыткам, громкими криками взывала к мученикам святому Мартину, святому Маврикию и святому Дионисию. Услышав эти крики, призванные ею святые под громы и молнии спустились с небес, освободили душу короля и унесли ее с собой, распевая псалом царя Давида Господи, блажен тот, кого ты избрал».
По возвращении Ансоальд пересказал все, о чем поведал ему святой отшельник Иоанн; Дадон[78], канцлер покойного короля, записал этот рассказ, и с этого времени Дагоберт стал почитаться как святой.