Зато Сюзанна схватилась с ними не на шутку. Как вы посмели войти в комнату к даме без разрешения, бушевала она. Ее голос совсем утратил мягкость, и она полностью вжилась в роль профессиональной шлюхи. Потом я включился в игру.
Да, ну что вы за козлы?! жаловался я, как бы спросонья. Разве парню нельзя немного поиграться с бабой, чтобы никто не врывался к нему среди ночи? Убирайтесь! Я снял девку на целую ночь, и я собираюсь поиметь ее!
Два солдата уставились на нас, но их удивление ничего не стоило в сравнении с тем, что они почувствовали через пару секунд, когда Сюзанна встала с кровати. Теперь все ее секретные прелести были как на ладони с нее спала ночная сорочка и она стояла перед ними совсем голая, настоящая проститутка, низкая и бесстыдная.
Вы уходить! приказала она им на том «птичьем» немецком, которым пользуются все «профессионалки» в немецком тылу. Вы уходить! Меня наняли на эту ночь. Вы приходить завтра!
Солдаты глазели на ее молодое, красивое тело с приятными округлостями. Они даже видели признаки приглашения в ее глазах. У них самих зрачки вылезли из орбит. Они не привыкли к приему такого рода. Но один из них быстро взял себя в руки.
Да, мадмуазель, согласился он. Мы завтра придем снова. Завтра ночью, ладно?
Да, завтра ночью, повторила Сюзанна. Пять франков за всю ночь, или два франка за час, хорошо?
Мы услышали, как хлопнула сломанная дверь, когда они двинулись к следующему дому. Мир еще не видел солдат, более убежденных, чем эти двое. Патруль спустился вниз по улице, пока опасности удалось избежать. Я сидел на углу кровати, нелепая фигура в грубой армейской рубашке. Потом, когда Сюзанна повернулась ко мне, я обхватил руками ее теплое тело и поцеловал ее. Она прильнула ко мне, я поцеловал ее снова, и каждым моим словом давал ей понять, что во всем мире нет девушки лучше ее.
Мне нужно было оставить ее. Она уже достаточно много рисковала ради меня, но она и слышать не хотела, чтобы я ушел. Она вполне справедливо убеждала меня, что все улицы Ланса контролируются патрулями, что мне не удастся уйти из города незамеченным, и любой человек, которого увидят на улицах этой ночью, вызовет подозрения. Она настаивала на том, чтобы я оставался у нее весь следующий день. Потому остаток ночи я посвятил тщательному мытью волос. Совершенства я не достиг, потому утром, пока я прятался на чердаке, Сюзанна пошла к аптекарю и купила бутылочку краски для волос, превратившей меня в темно-русого человека.
Я просидел на чердаке весь день. Ничего не случилось. Хотя я знал о лихорадочной активности полиции в городе, нашу улицу больше не трогали. Вероятно, вокруг Ланса ночью установили оцепление, что еще больше усложнило бы мой побег, потому что именно следующей ночью я собирался покинуть дом Сюзанны. Ведь если бы меня нашли у нее, это означало бы смерть и для нее, и для меня.
Но пока я ушел, разыгралась еще одна сцена. Когда стемнело, в дверь постучал немецкий солдат и вошел без приглашения. Это был один из вчерашних патрульных. Он решил воспользоваться приглашением Сюзанны. Она ловко его выпроводила, но для меня, наблюдавшего за происходящим через щель в двери чердака, это было сущим мучением.
Раз шесть
я порывался спуститься вниз, задушить этого поклонника плотской любви и затолкать его туда же, куда я выбросил шинель священника. Но и тут в моих чувствах было больше молодечества, чем разума. Солдату совсем не понравилось, когда Сюзанна выталкивала его прочь, выдумав на ходу историю, что ее, мол, уже «снял» на эту ночь один унтер-офицер. Солдат не уступал: почему он не может оплатить час ее услуг за два франка, пока не пришел унтер? Она, конечно, не хотела и слышать об этом. Тем не менее, в своей роли проститутки она не могла возражать, когда солдат поцеловал ее и полез к ней под ее плохое платье. У меня вскипела кровь, когда я увидел, как его уродливые пальцы ползают по ее круглой груди и сладострастно ласкали ее тело. Еще никогда порядочная девушка не играла такой роли, и никогда этот солдат не узнал, насколько близок он был к смерти, пока, проворчав, что чертов унтер всегда забирает самых лучших девочек, он решил, что лучше ему убраться, пока этот самый унтер не пришел.
Она поспешила ко мне, как только солдат ушел. Я обнял ее на этом темном и убогом чердаке, пока она плакала от всей души. Но у нее была настолько сильная воля, что она быстро собралась. Именно она вытерла пот с моего лба, потому что я думаю, что то суровое испытание, которое я пережил, стараясь сдержаться, было не меньшим, чем ее муки в лапах немецкого солдата. Затем мы принялись обдумывать последние детали моего побега. Ее отец всю ночь проспал в доме, но даже не подозревал о моем присутствии. Мы решили, что чем меньше людей будут знать об этом деле, тем лучше. Впрочем, он, сам того не подозревая, подал мне идею своим внешним видом. Конечно, ведь железнодорожник мог бродить по городу с большей свободой, чем другие люди. Потому Сюзанна собрала кое-что из старой рабочей одежды своего отца. С наступлением темноты она пошла к той женщине из кабачка, которая в самом начале направила меня к ней, и попросила у нее пропуск, который, по требованию немецких властей, должны были носить с собой все гражданские лица на оккупированных немцами территориях. Теперь, переодетый и вооруженный, я был полностью готов воспользоваться своим шансом. Вспоминаю, что самым ужасным моментом для меня было прощание с Сюзанной. Она пыталась заставить меня пообещать, что я больше не буду пускаться в подобные авантюры. Я, в свою очередь, хотел убедить ее отправиться со мной, но она не захотела оставлять своего отца и особенно больную мать, потому я не стал настаивать. Потом я поцеловал ее в последний раз и незаметно выскользнул на улицы Ланса.