Конечно! Это рядовой Эрнст Каркельн, который считался пропавшим без вести после небольшого боя, который произошел пять недель назад.
С тех пор вы его не видели? сказал офицер.
Нет.
Вам никогда не сообщали, что он сбежал из плена, вы не отпускали его в увольнение?
Нет, подтвердил адъютант. Точно не сообщали. Это меня удивляет. Если бы он сбежал, нам наверняка сообщили бы.
Но вы полностью уверены, что это тот самый человек?
Вполне, ответил адъютант. По крайней мере, я узнал его, когда увидел. Я не особо хорошо его знаю. Но его волосы ни с чем не спутаешь. Но если вы хотите удостовериться, давайте вызовем кого-то из унтер-офицеров, которым он подчинялся непосредственно.
Да, но только тихо, подчеркнул штабной офицер. Давайте посмотрим, узнает ли он кого-то из солдат или офицеров своего батальона.
Это замечание очень испугало меня я понял, что с этого момента он серьезно подозревает меня.
В любом случае, я прошел первое испытание благодаря своим волосам. Теперь я попытался изобразить что-то вроде сдержанного возмущения. Но, господин офицер, это же абсурд! воскликнул я, обратившись к адъютанту. Конечно, это я, я Эрнст Каркельн. Разве я не знаю вас, капитан Норден? Я не знаю унтер-офицера Люка и дежурного ординарца Хайде? А разве среди тех людей, что стоят на улице унтер-офицер с усами имбирного цвета не унтер-офицер Туровен? Правда, я забыл, как зовут капрала, который стоит рядом с ним.
Ну, это все правильно! сказал адъютант. Но другой офицер по-прежнему был неудовлетворен. Он оказался проницательным человеком. Я это сразу понял, и он вызывал у меня уважение, хотя, конечно, я предпочел бы, чтобы он был на моей стороне, а не на стороне противника.
Пошлите за кем-то из его друзей, скомандовал он. Я ждал, с трудом скрывая беспокойство. Через пять минут я обрадовался, когда в кабинет вошли четыре человека, и троих из них я сразу узнал, благодаря описаниям и фотографиям, которые показывал мне мой «наставник». Больше того я довольно много знал о них. Но вот четвертого, к сожалению, я не «узнавал». Было странно видеть, как их светлые глаза обрадовано уставились на меня. Лица их расплылись в улыбках, несмотря на присутствие двух офицеров. Конечно, они считали меня погибшим, потому что о моем пленении не сообщали.
Вы знаете этого человека? спросил их адъютант.
Конечно! они ответили в один голос. Это Эрнст Каркельн.
А вам эти люди знакомы? спросил меня штабной офицер.
Конечно! воскликнул я. Первый человек справа это Хайнрих Домнау. Его отец пекарь в Мюнхене. Он женат, у него двое детей, но время от времени он забывает о жене. Если спросите, он вам расскажет интересную историю о борделе в Лилле. Хайнрих упрямо уставился в пол. Офицеры ухмыльнулись, и даже адъютант немного смягчился.
Мне кажется, я слышал что-то вроде «он заметил», что-то о том, как у этого человека украли одежду, не так ли?
Именно так. А следующий за ним Йозеф Фридландер. Когда меня взяли в плен, он сидел на гауптвахте семь дней за то, что случайно разлил кофе для офицеров.
Это так? спросил штабной офицер. Адъютант подтвердил.
А третий человек, продолжал я, это Петер Майр. Мы с ним служим в одном полку с самого начала войны. Он может рассказать обо всех кампаниях, которые мы провоевали вместе. Мы сражались с французами в Эльзасе, там его ранили, но вскоре он вернулся в полк. Потом нас перебросили в Аррас и оттуда сюда. Я могу вам рассказать любые подробности, если хотите.
Так я и поступил. Я спокойно рассказал им все детали полковой истории за всю войну, в том виде, конечно, как ее мог знать обычный рядовой солдат. Казалось, однако, что штабной офицер не сильно этим заинтересовался, и я понял, что я не преуспел, убеждая его. И я, и он хорошо знали, что такие подробности я мог бы узнать из других источников. Он прервал меня на полуслове.
А четвертый человек? спросил он. Тут он меня поймал. Я совсем не мог узнать четвертого человека. Я подумал обо всем, что мне рассказывал когда-либо Каркельн. Я пытался вспомнить детальное описание пятнадцати или двадцати человек и несколько кратких заметок еще о сотне других, но никто из них не был похож на этого человека. Ему было лет восемнадцать, и он тоже дружелюбно улыбался мне.
Конечно, я узнаю его, объяснил я, но я просто не могу вспомнить, кто он. Меня сильно контузило, когда англичане взяли меня в плен, возможно, это чуть-чуть повредило моей памяти.
Значит
ли это, что вы вообще не знаете этого человека? предположил штабной офицер. Но ведь других вы знаете!
Конечно, их я знаю, протестовал я. Его я тоже узнаю, но вот не могу сказать, кто он.
Понятно, сказал он. Потом он приказал четверым солдатам выйти из помещения. Остались только штабной офицер, адъютант и военный полицейский.
Я думаю, Вам следует сознаться сразу, сказал он. Вы не тот, за кого себя выдаете. На самом деле, вы английский или французский шпион.
Вот к чему он клонит! Хотя я прекрасно знал в ходе всего допроса, насколько тонка моя линия защиты, но я все еще не полностью осознал, что он был настолько уверен в своих подозрениях.