Но это будет сделано, Анна, продолжил он, и в его голосе появились стальные нотки. Официально. Через суд, если потребуется. Я узнаю правду.
А когда узнаешь? Я подняла подбородок, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. Что тогда?
Он посмотрел на Марка, который все ещё сидел за столиком, потом перевел взгляд на меня.
Если они мои, сказал он медленно, то ты ответишь за все. За каждый украденный день. За первые шаги, которых я не видел. За каждую ночь, когда я не мог прочитать им сказку на ночь.
Его слова ударили меня сильнее любой пощёчины. Потому что в них была не только угроза в них была боль. Настоящая, глубокая боль человека, который понял, что потерял семь лет жизни своих детей.
Артем начала я, но он поднял руку, останавливая меня.
Не сейчас. Сейчас твоя дочь в больнице, и это важнее. Он взял ножницы со стола и положил их обратно на место. Но это ещё не конец, Аня. Это только начало.
Он развернулся и пошел к выходу, но у двери остановился.
Кстати, сказал он, не оборачиваясь, счет за лечение Лизы я уже оплатил. И за статуэтку тоже. Считай это авансом.
И он ушел, оставив меня стоять посреди буфета с колотящимся сердцем и пониманием: моя спокойная жизнь только что закончилась.
9
Когда мы подъехали к нашему домику, Артем заглушил двигатель, но из машины не вышел. Я осторожно открыла дверь, стараясь не разбудить Лизу.
Спасибо, тихо сказала я, не глядя на него. За больницу. За все.
Он кивнул, не отвечая. Марк вылез следом за мной, все еще растерянный и испуганный.
Мам, шепнул он, когда мы дошли до крыльца, а мы ещё увидимся с ним?
Я обернулась. Черный внедорожник все еще стоял у дороги, и я видела силуэт Артема за рулем. Он наблюдал за нами, не собираясь уезжать.
Скорее всего да, солнышко, тихо ответила я, открывая дверь ключом.
И он всегда будет такой страшный?
Страшный. Мой семилетний сын назвал своего отца страшным. И он был прав Артем действительно был страшным. Не внешне, а той холодной властностью, которая исходила от него.
Он не страшный, соврала я, натянуто улыбаясь. Просто удивленный. Ему нужно время, чтобы привыкнуть.
Зачем я защищала его? Да всё просто. Мне не хотелось, чтобы мои дети видели в отце монстра.
Мы зашли в дом, и я уложила Лизу в кровать. Девочка проснулась на несколько секунд, улыбнулась мне и снова заснула. Лекарства действовали.
Марк сел рядом с сестрой и взял ее за руку.
Мам, а мы теперь будем жить с папой? спросил он.
Вопрос, который терзал и меня. Что теперь будет? Артем
не из тех людей, которые просто забывают и прощают. Когда он узнает правду а я знала, что он узнает, у него хватит ресурсов для этого. Тогда
Не знаю, солнышко, честно ответила я. Пока мы остаемся здесь. В нашем доме.
Но даже произнося эти слова, я понимала, насколько они глупые. Какой это наш дом? Мы здесь всего два дня, и уже все пошло наперекосяк.
Я подошла к окну и выглянула на улицу. Машина Артема все еще стояла там. Он сидел за рулем и смотрел на наш дом. Что он думает? О чем размышляет?
Паника накрывала меня волнами. Что делать? Собрать вещи и бежать снова? Но куда? У меня почти не осталось денег, а Лизе нужен морской климат. Врачи были категоричны только здесь, у моря, ее состояние может улучшиться.
И потом, сколько можно бегать? Рано или поздно придется остановиться и решить все раз и навсегда.
Но как решить? Артем не простит мне семь лет молчания. Он потребует права на детей, а у него есть все возможности эти права получить. Деньги, связи, влияние. А у меня что? Только материнская любовь, которая в суде не является аргументом.
Мама, Марк подошел ко мне и взял за руку. Ты плачешь?
Я не заметила, как слезы потекли по щекам. Быстро вытерла их рукавом.
Нет, солнышко. Просто устала.
А можно я останусь с Лизой? Вдруг ей станет плохо?
Мой мальчик. Всегда заботится о сестре, всегда пытается помочь. Слишком взрослый для своих семи лет.
Конечно. Но если что-то случится сразу зови меня, хорошо?
Он кивнул и вернулся к кровати Лизы. Достал свой блокнот и принялся в нём рисовать. А я снова посмотрела в окно.
Артем все еще был там. Сидел в машине и говорил по телефону. Даже на расстоянии я видела, как напряжено его лицо, как он жестикулирует свободной рукой.
С кем он говорит? О чем? О нас?
Внезапно мне стало страшно. Не за себя за детей. Артем был влиятельным человеком в этом городе, у него были связи, деньги, власть. Если он решит отобрать у меня детей
Нет. Я не позволю. Что бы ни случилось, я буду бороться за них до конца.
Но пока я стояла у окна, наблюдая за силуэтом в машине, одна мысль не давала мне покоя: а что, если он прав? Что, если я действительно украла у него семь лет жизни его детей?
Марк был очень похож на него в детстве. Тот же внимательный взгляд, тот же упрямый подбородок. А Лиза у нее были глаза Ани, но что-то в выражении лица напоминало его сестру.
Семь лет. Семь лет он мог быть отцом, но не знал об этом.
Телефон зазвонил, прерывая его мысли. На экране высветилось: "Мама".
Артем несколько секунд смотрел на экран, потом нехотя взял трубку.
Да, мама.