Послышался хрип.
Что за Дуремарский Дуремонтус сочинял всю эту дрянь! Точно не Шарль Гуно. Начинается тоже на «Г» и рифмуется. Недовольный буржуй словно забыл, что Гуно не писал либретто.
Другую песню исполнял детский хор:
Иванов что-то пробурчал. Послышался звук удара, видимо, того же молотка. Не жалко компьютер?
Герой прессы нисколько не обманул. Начнём с того, что в «Острове сокровищ» пели не только о вредных привычках. Первая песня Шаляпина? Об имени ни слова, а современность как раз сюда, в реальной истории Фёдор Иванович такого не исполнил бы. Второй не Эсхил, а Энтин. Старик не назовёт его доисторическим.
Тяжело дышащий Моисей Сергеевич обращался к самому себе:
Жил не тужил, а до чего дотянул, до наглости всяких сволочей. Правильно говаривал начальник моего
деда, «Чтоб вас черти забрали».
Прохожие обращали внимание на Павла, да быстро оставались позади. Полицию поблизости не видно. Виновник проделки ушёл далеко.
Осталось несколько размышлизмов.
Видел журналист разные фото Сони Два Процента, по-современному она ходячий фотошоп. Соньке «бабос златой» был по душе. Но не настолько жених Тимофей Игоревич беден, чтобы не заинтересовать какую угодно невесту. Игра в рулетку, позже завершённая, отличалась умеренностью. (В Царском мире златом окрестили рофийскую валюту, которая не идёт ни в какое сравнение с историческим рублём и тем более с фунтом стерлингов, чей курс составляет страсть сколько злат).
Тимофей Игоревич не научился писать стихи. Четыре тетрадных листка были сверху донизу исписаны словами «синеглазая, большеглазая, ясноглазая», и ни капли поэзии. Знакомство с дневником Соньки (не заслужила она имя «Софья Викторовна») принесло пользу. Некогда тайные страницы выдали порцию подробностей. Девица всегда мечтала стать светской красавицей, чтобы ходить на балы и тусоваться с богатыми мужчинами. При муже и сыне ровно то же самое. А ниже в дневнике написано, что её прекрасное тело должно приносить доход. Мечты не сбылись, бесславный конец известен.
Ребёнка супруги Сыромятины завели только одного, а после родов Сонька восстанавливала фигуру. По меркам нашего времени работала фотомоделью (вполне успешно: с 17 лет до 1914 года), а приват-доцент Фотиев с помощью дочки стал, как бы сейчас сказали, индивидуальным предпринимателем. Недооценённый отец Соньки, занимаясь наукой и образованием, в 1880-х изучал обычаи первобытных народов. К сожалению, в дальнейшем его труды перешли в разряд позабытых, даже для дочери и зятя.
О клане сказано всё. Как сложилась биография Тимофея Игоревича в альтернативной реальности, его правнук знает лучше.
Мосхна, Малаѧ Броннаѧ.
Одной рукой он касался пуговиц дорогого жилета, другая рука гладила тонкие чёрные усы и косой пробор. Тимофей Игоревич Сыромятин не выглядел слабосильным, с чем согласился бы любой с ним знакомый. Энергичность проявлялась в каждом движении, но воспитанность одерживала победу.
Тимофей Игоревич опустил веки и глубоко вдохнул. Перед мысленным взором предстала та, кто крепко схватила его сердце изящными пальчиками прелестнейшая молодая особа с сапфировыми глазами и волнами тёмно-рыжих волос. Головушка наклонена назад, очи сомкнуты, ротик приоткрыт. В ноздрях почудился запах духов. Мгновение спустя грёзы рассеялись.
«Не оплошай, Тимофеюшка. О тебе думает Софи. Её родной батюшка не мелкая сошка, а богатый приват-доцент. Ты всего лишь начинающий учитель. Если выполнишь поручение, будет тебе благорасположение».
В том же доходном доме жительствовал учитель латыни Коршунов. Какое счастье, что коллега в буквальном смысле закрывал глаза на Софи, нарочито отворачивался и никоим образом не пылал к ней страстью. Бывало, приписывал ей холодный взгляд, подобный сосульке, а рыжие оттенки волос уподоблял ртути.
В достопамятные недавние лета разночинец был неравнодушен к рулетке, покамест не заменил крутящееся колесо астрономическим хобби. В каждом обороте рулетки
он видел вращение Земли вокруг оси, а движение небесной сферы в живом воображении астронома-любителя было стократ быстрее видимого. Молодой педагог пресытился звёздами и после открытия игорного дома вернулся к былому увлечению. Весьма скоро он остался у разбитого корыта.
«Слава тебе Господи, что Софи не только сказочно хороша, но и обладает знатным приданым!» в продолжение получаса повторял бедный учитель. В скромной комнатушке висели рекламы мыла Брокара и Ралле, украшенные портретом возлюбленной в картинной позе. О да, распространил приват-доцент Фотиев изумительный облик дочери по всему городу, отыскал источник солидного дохода. (Если верить Коршунову, какой-нибудь американец не просто повесил бы на стену плакат с кралей, а сначала вырезал бы её по контуру. Тимофей в ответ плюнул. Для чего любящему сердцу ненужные познания?).