А что же делать, товарищ министр? Совершили ошибку значит, надо признать! Меня так учили! Петрищев ощутил даже радость в этом раскаянии. Другой раз не допустим! Заверяю вас!
Министр положил в сторону ручку и глядел на Петрищева не отрываясь.
Та-ак! произнес он.
Петрищев счел это «так» поощрением и, как говорится, «поднажал», признавая свои заблуждения. Он высказывал теперь громко и бодро, словно перед многочисленной аудиторией:
Товарищ министр! Разрешите вас заверить, что руководство нашей фабрики и лично я целиком и полностью признаем свою ошибку в отношении отношения к этой некрасивой нет! что я говорю?! к этой безобразной и даже бракованной продукции. Мы даем слово больше никогда не допускать таковой. Это раз. Второе: может быть, еще большей ошибкой было с нашей стороны отгрузить такие, с позволения сказать, «кофты» нет! что я говорю?! саваны, а не кофты куда? в Кировский универмаг, который в отношении которого В общем, я уже объявил моему коммерческому директору строгий выговор с этим с предупреждением. Вот так!.. («Не забыть бы составить приказ о выговоре, как приеду к себе!» в голове у Петрищева мелькнула и такая мысль.)
Но что-то в глазах министра заставило разошедшегося директора остановиться, хотя в мозгу и дальше складывались приличные случаю покаянные формулировки. Петрищев замолчал. Возникла длинная пауза чрезвычайно тягостная для Петрищева. Наконец министр заговорил:
Хорош! Молодец!.. Оказывается, выпускаете «серо-буро-малиновые» кофты с безобразными узорами. И в универмаги сдаете такую дрянь? Да?
Петрищев потянулся всем телом по направлению к министру, жалобно поднял брови кверху и всхлипнул. Он не мог раскрыть рта, но на лице его отразился немой вопрос: «А разве этого вы не знали, товарищ министр?!».
Ну что ж Спасибо за информацию, товарищ Петрищев. А я вас вызвал поблагодарить за образцы, что вы представили на республиканскую выставку Премировать думал
Так вы н а в ы с т а в к е наши кофты смотрели, а не
Вот именно: а не в универмаге. Но теперь уже посмотрю и там. Можете быть спокойны: посмотрю обязательно. Идите, товарищ Петрищев.
Петрищев встал и на согнутых ногах направился к выходу. Министр нагнулся опять к своим бумагам, но тут же нажал кнопку электрического звонка. Мимо Петрищева прошел секретарь. Петрищев еще слышал, как министр сказал ему:
Пошлите сейчас в Кировский универмаг машину, чтобы мне привезли кофты вот с его фабрики Трикотажные, дамские, вы понимаете? Скажите, чтобы отобрали там те, что выглядят «серо-буро-малиновыми»
В кабинет свой Петрищев вошел так, словно ноги его были сделаны из ваты, как бутафорские конечности игрушечного
деда-мороза. По лицу директора все поняли: произошло нечто непоправимое.
Подтвердилось? высоким фальцетом спросил коммерческий директор. Они, да? Кофты?
Петрищев сердито боднул воздух головой, что должно было означать: да, подтвердилось Затем он сел в свое кресло, опустил веки и замер.
Подойти к столу Петрищева осмелился один лишь главный инженер, и то только потому, что он думал облегчить своему начальнику горе, давши ему директору возможность удовлетворить чувство мести за переживаемые неприятности: инженер подсунул под нос Петрищева приказ об увольнении моториста Мирохина, подозреваемого в том, что именно он сигнализировал министерству о качестве этих проклятых кофт.
На́, подпиши! сказал инженер. Тебе легче будет!..
Петрищев, скосив левый зрачок, проглядел проект приказа, нервно замычал и скомкал бумагу.
Это не он! вот все, что мог произнести директор.
Тогда кто же? завопил коммерческий. Кто?! Скажите мне: кто эта сволочь? И я его сам убью вот этими руками!!
Все с ожиданием обернулись к Петрищеву. Но тот сидел, зажмурившись, и молчал.
И тогда на цыпочках все стали покидать кабинет. Последний из уходящих слышал, как директор громким и горестным шепотом выдохнул:
Харакири!.. Хараки Эх!..
СОФИСТ-БРАКОДЕЛ
Неизгладимое впечатление произвели на меня софистические способности некоего закройщика в одном ателье. Нет, нет, это было не со мной лично. Но когда сшитый для меня пиджак унесли во внутренние помещения ателье, чтобы сделать небольшие исправления «при заказчике», я провел сорок минут в «салоне» данного ателье. И вот тут-то я убедился в изумительном даровании скромного на вид человека с клеенчатым сантиметром вокруг шеи и десятком булавок, вколотых в лацкан видавшего виды жилета (пиджака он не носил).
Этот закройщик вынес готовый костюм для своего клиента, держа его высоко на деревянных плечиках, как знамя своего портняжного цеха, как хоругвь изящества и элегантности. Со счастливой улыбкой сказал он заказчику:
Пожалуйте сюда в примерочную!
И заказчик, невольно отвечая улыбкой на улыбку закройщика, потянулся всем телом к узорчатым полотнищам, скрывавшим за собой зеркальный трельяж, столик, стул и вешалку. Портной умелым жестом закрыл занавеску, и только таинственные шуршания тканей стали доноситься оттуда из хорошо освещенной кабины
Но вот кончились шуршания. Затем закройщик все тем же восторженным тоном вопросил: