Ведомо ли господам Шишкинскому и Ардалионову, что существует магнитная запись звука? Игорь, принеси то, что мы сейчас перечислим.
Царёк долго манипулировал деталями, непонятными секретарю, напевавши «Мохнатый шмель на душистый хмель, цапля серая в камыши». Неясно, либо песня из второго подлунного мира, либо же её исполнял второй кесарь Обер-барин.
Приступаем к прослушиванию. Аньес ознакомится несколько позже, Агнусенька сама на фортепьянах играть мастерица.
Пела, судя по голосу, молодая дама.
Monnaie деньги по-французски. Хорошая песня, скажу честно. Однако псам смердящим капиталы не достанутся. Крутите следующее.
Вторую, то ли с мужским, то ли с женским голосом, предваряло вступление «Бразильская народная песня Любовь и бедность. Слова Роберта Бёрнса».
Снова последовал пролог. «Дамы и господа, сейчас вы услышите трагическую и поучительную историю о мальчике Бобби (здесь прозвучал странный смех) который любил деньги».
Новая песня, быстрая, целиком звучала на тарабарском языке с различимым словом «Хафафанана». Секретарь чуть ли не пританцовывал за спинами хозяев. Первым не вытерпел министр колоний. Он со стоном схватился за башку:
Господи, кошмарнее некуда. Только поющих обезьян нам не хватало. Отдадим певца в зоологический сад. Агния Евсеевна согласится.
Царь протёр бархатной тряпочкой лысину. Верный политик пояснил, поднявши указательный палец:
Cinéma, Ваше Величество, есть блажь, коя пришла из Европии. Пусть Государь не обращают внимания. Предыдущие строки пел никому не нужный бунтовщик.
В последней из песен нестарый мужской голос изливал неземную поэзию:
Ах, молодость моя. В старые добрые времена сохранялось крепостное право, и многие прекрасно обходились без адвокатов и присяжных. Куда всё ушло, кто виноват? И что нам делать?
Куранты вновь проделали свою работу, обозначивши новый отрезок в жизни Петрова.
На пороге Егорьевской залы возвышался зрелый мужчина с серьёзным выражением темнобрового лица. Приплыл из-за самого, как выразился государь, «моря-окияна в царство славного нагана». Петров никогда этого иноземца не видел, но Евсей представил Томаса Эдисона, того самого мастера электричества. Как ни удивительно для простонародья, пёсья голова отсутствовала. Секретарь стенографировал, пока мудрый гость сидел в кресле после утомительного пути. Была отмечена некоторая глухота, но особого неудобства она не причинила.
Благодарим за лампу накаливания. Она вполне пригодна, чтобы засовывать в рот. Собеседник не расслышал, тем для него и лучше. Что вы жуёте, господин Эдисон?
This is bubble gum. Резинка для обработки зубоу.
Шикарно живёте. В нашем царстве жуют гудрон.
Умное лицо Эдисона вытянулось. Секретарь морщился над свежей кляксой, а кесарь посмеивался еле слышно.
Гудрон жевали в савельевы времена, если вы ненароком поверили. Дворецкий подошёл к Евсею с накрытым подносом. Милости просим. Шоколад Бугаевской фабрики и водка Sidorkoff. Как говорится, полный джентльменский набор. Пардон, вы давеча воздействовали на зубы.
Блидже к делу, Your Imperial Majesty, отвечал гость без почтительности.
Наш повелитель обстоятельно объяснил, что Эдисон обязан помочь со сборкой электрической вычислительной машины. Полностью механическую разрабатывал англичанин Бэббидж, а его сын завершил и дополнил дело великого инженера. В Рофии таковые встречаются, однако для текста мы применяем ячейки с буквами на лентах, а графического антерфаса у нас нет. К антернецу мы до сих пор подключаемся через телефонную барышню, вместо нормального способа. Хотя более современные компоненты в нашем распоряжении, мы в сборке не разумеем, без заморской помощи никакого толку. С электрической махиной беда. Эдисон в электротехнике дока.