Малфой заинтересованно опустил палочку. Но с места не двинулся.
Какое мне до всего этого дело?
Гермиона набрала в грудь побольше воздуха и проговорила:
Я предлагаю вам сделку. Вы научите меня писать такие же... чувственные истории. А я сохраню втайне авторство ваших романов.
Малфой замер, не мигая и не сводя с неё пристального взгляда.
Вы выследили меня и решили шантажировать. Отнять у меня последнее средство к существованию. И думаете, что я прогнусь под ваши наглые требования?
У меня нет выбора, мистер Малфой. Если хотите, подумайте, Гермиона шагнула к камину и зачерпнула горсть пороха. Даю вам сутки. Через сутки я свяжусь с Ритой Скитер и сдам вас ей со всеми потрохами. Терять мне уже нечего. Если вам будет легче от этого, мне жаль.
Она бросила порох в огонь, назвала свой адрес и решительно шагнула в зелёное пламя.
* * *
Следующим вечером Гермиона не находила себе места в своей маленькой съёмной квартире на Виктори-стрит. Она механически запустила стирку в ванной, приготовила нехитрый ужин из картошки с беконом будто ничего не случилось, будто время не отсчитывало часы её жизни. Приготовила и вздохнула: всё равно кусок в горло не лез в ожидании.
Гермиона каждую минуту спрашивала себя, согласится Малфой или нет. Ей вдруг стало жаль его: сидит один, как сыч, в своём поместье и строчит свои жалкие романчики один за другим. А потом врывается она и прижимает его к стенке своим ультиматумом. Это было весьма грубо, да. Но выбора у неё действительно не было.
«Последнее средство к существованию», сказал он. Нехилые средства, чёрт возьми! Семьдесят три тысячи галлеонов с учётом инфляции и налогов! Не то, чтобы она мало зарабатывала, но таких деньжищ, конечно, не видела. В Министерстве столько не платят, Мерлинова борода, это же госконтора. Интересно, куда он столько тратит, если живёт один? Хм!
Она вдруг подумала о том, что никогда особо не интересовалась Малфоями после войны. Слухи на работе, конечно, долетали, но чтобы специально интересоваться много чести для этой снобистской семейки. Помнится, однажды в обеденный перерыв девочки, Офелия и Марта, обсуждали статью Скитер про Малфоя-старшего. Рита даже устроила целое расследование, которое кончилось ничем: нигде Люциуса не видели, никто о нём говорить не хотел, а Нарцисса и Драко даже сумели получить магический запрет на преследование Скитер. Так что она осталась с носом и мстительно написала, что Люциус, должно быть, скончался, вот бы попасть в Малфой-мэнор и провести инспекцию семейного склепа!
Гермиона села ужинать, тоскливо гадая, сколько ещё таких ужинов ей отмерено. Но уж если сама наворотила делов будь добра и разобраться с ними. Встать и защитить свою честь и достоинство.
Чёртов Малфой, конечно, не согласится на сделку. А потом, 14 февраля, наступит День любви и
жизнь Гермионы Грейнджер оборвётся в один миг. А всё потому что надо быть мудрее, уметь проигрывать и ценить себя, чёрт возьми. Всё это чертовски сложно сделать, когда любимый человек изменил тебе. А потом, когда ты ещё и поймала его на горячем, устроил скандал и хлопнул дверью. Она многого наслушалась тогда: о том, какая она фригидная, о том, как ему надоело выполнять упражнения на бревне, о том, что у стула больше страсти и сексуальности, чем у неё. Спасибо, Рон, спасибо, милый... Но застукать тебя в нашей кровати с Мелани Хафтлинг это вытерпеть просто нельзя.
Если бы рядом был Гарри... Возможно, бы всего этого просто не случилось. Гарри всегда был рядом, всегда поставлял верное плечо, даже когда Рон не выдержал давление крестража и сбежал. Он бы никогда не предал. И не дал бы Джинни себя так мерзко повести. Но Гарри в очень важной командировке в Испании, а Джинни на третьем месяце беременности, поэтому писать что-то в Испанию бессмысленно. Зачем? Разрушить их семью и подвергнуть опасности беременную женщину? И как это спасёт её семью? Семью, которой уже нет
Развели их с Роном через месяц после подачи заявления, а затем Гермиона съехала в эту скромную квартирку на окраине Лондона: денег на съём стало гораздо меньше. Ну а потом случился этот безобразный скандал с Молли, Джинни и другими... Вот бы поехать к родителям и пожаловаться на жизнь. Вот только они её больше не помнят. Потому что Гермиона тогда вложила в тот Обливейт столько страха за жизнь родителей, что он до сих действовал и спадать никак не собирался. Поэтому она оставалась наедине со своей бедой, с предательством и секундомером, отсчитывающим время до смерти.
Думать о предательстве Рона было всё ещё очень больно, и Гермиона, кое-как доев, потянулась за наушниками, чтоб отвлечься и послушать музыку. Но вспомнила, что ждёт сову от Малфоя и, выругавшись, распахнула окно. Интересно, если простыть и умереть, Непреложный обет даёт на это скидку?
Чёрная сова влетела в квартиру так стремительно, что Гермиона от неожиданности задела локтем вазочку и та грохнулась, разбившись вдребезги.
«К счастью», решила она, забирая у совы письмо.
И правда, Малфой витиеватым почерком писал:
«Мисс Грейнджер, я принимаю ваше предложение. Портключ до Малфой-мэнора в конверте. Жду вас сразу, как вы прочитаете как минимум три мои книги, например: «Её сладкое желание», «В объятьях тирана» и «Девять ночей герцогини Ре».