Глава шестая
Майор Коробков сидел за столом перед картой, курил. В железной кружке рядом дымился чай.
Проходи, садись, кивнул на табурет.
Максим сел.
Чаю?
Спасибо, только что позавтракал.
А мне с утра кусок в горло не лезет, пожаловался командир полка. Сначала чай, папироса, потом уже ем.
Люди разные, охотно поддержал разговор Максим. Знавал я и таких, кто вообще не завтракал. Сразу обедал. Лично я без завтрака не могу. То есть, могу, конечно, но буду чувствовать себя хуже. Знаете же присловье? Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу.
Суворов?
Он.
Да, согласился Коробков. Александр Васильевич знал толк в науке побеждать.
Но желудок у него, говорят, был слабый.
Максим пожал плечами. Он видел, что командир полка не знает, как начать разговор, но решил просто ждать.
Кстати, о науке побеждать, сказал командир полка. Ты вчера пятерых сбил?
Пятерых, подтвердил Максим. Повезло. Говорю же, везучий я.
Не скажи. Я видел, как ты дрался. Отлично дрался, молоток . Всем бы так, давно бы немца к аэродромам прижали. М-да. Я, собственно, чего тебя позвал Тебе за сбитые денежная премия полагается. Пять тысяч. По тысяче за борт. Ну и, конечно, к правительственной награде должен тебя представить. Не только за сбитые, за спасение командира тоже. С учётом того, что два подтверждённых сбитых у тебя уже было, Красное Знамя, не меньше.
Служу Советскому Союзу, сказал Максим. Но есть проблема, да?
С денежной выплатой, думаю, не будет, деньги всё равно на весь полк пришлют. А вот с наградой Документов-то нет у тебя. Временное удостоверение тебе выпишут сегодня же, но этого мало, сам понимаешь.
Товарищ майор начал Максим.
Да хватит тебе, поморщился командир полка. Мы же одни сейчас.
Извини, Паша, поправился Максим. Вопрос с документами всё равно решать придется, так или иначе. Ты напиши рапорт в штаб дивизии о моём случае. Мол, так и так, был в плену, угнал немецкий самолет, взял в плен пятерых немцев, включая офицеров. Потом храбро дрался с врагом, сбил пять «мессеров», спас командира. А там уже пусть разбираются. Я со своей стороны всегда готов дать ответ на любой вопрос наших органов. Ну, то есть, готов рассказать, что помню. А с наградой можно вообще не заморачиваться. Не за награды воюем.
Смешное слово «заморачиваться», первый раз слышу Погоди, как это что помню?
Так ведь амнезия у меня, Паш, признался Максим. Частичная. Я раньше не говорил, боялся, что к полётам не допустят.
Амне что?
Амнезия. Потеря памяти.
Здрасьте, приехали. То бишь, прилетели. Как, откуда? А, погоди, сам догадаюсь. Тот взрыв в лесу, да?
Да. Могу повторить тебе и то же самое скажу органам. Я понятия не имею, что взорвалось. Но что-то очень большое и мощное. Когда я очнулся, у немцев уже, то какое-то время вообще не мог вспомнить, кто я такой. Потом память стала возвращаться. Но не вся, кусками. Очень многое не помню. Особенно, что касается детства, юности Максим потёр лоб, поморщился.
Ты лётчик, сказал командир полка. Истребитель от бога, это сразу видно без всяких документов. Какое училище заканчивал, помнишь?
ЧВАУЛ Чугуевское военное авиационное училище лётчиков, оттарабанил Максим. Год выпуска тысяча девятьсот сороковой.
Начальника училища помнишь?
Разумеется, Максим не помнил. Но у него был КИР, который знал если не всё, то очень многое.
Капитан Петров Сергей Максимович. Временно исполняющий должность начальника.
Вот видишь уже неплохо.
Боюсь, этого для органов будет мало, вздохнул Максим. Товарищей по училищу, например, я вообще не помню.
Никого
Никого. Удобно, да?
Да уж. Ладно, давай так сделаем. Ты сейчас дуй за удостоверением в канцелярию, приказ я им уже отдал. Потом снова к доктору. Расскажешь ему всё. Но скажешь при этом, что летать не разучился. Да он и сам знает. Короче, пусть снова даёт разрешение на полёты. В виде исключения, с учётом, так сказать, обстоятельств. Заартачится сам с ним поговорю. Однако уверен не заартачится. Я же прямо сейчас пишу подробный рапорт и отправляю его в штаб дивизии. А там Бог не выдаст свинья не съест. Херня, Коля, прорвёмся.
Конечно, Паша. Будем жить! Максим решил, что использовать знаменитую фразу из фильма, который снимут только через тридцать два года, не грех . Поёт же он песни из будущего. И они поддерживают людей, воодушевляют, дают надежду. Это главное.
Будем жить, с удовольствием повторил командир полка майор Коробков. Это ты хорошо сказал. Да, ещё вопрос. Ты коммунист?
Комсомолец.
Но комсомольского билета нет, констатировал Коробков. Всё равно встань на учёт. Обратись к лейтенанту Игорю Никанорову, ты его знаешь, он комсорг полка. Пусть решит вопрос.
К десятому сентября положение на фронте ухудшилось катастрофически. Ещё седьмого числа вторая танковая армия Гудериана вышла к Конотопу. Девятого числа Конотоп и Чернигов пали.
Одновременно на юге, в районе Кременчуга, первая танковая армия фон Клейста вместе с семнадцатой армией вермахта форсировала Днепр, захватила плацдарм и пошла в стремительное наступление. Знаменитый «киевский котёл», в котором сгорели сотни тысяч