Я также не очень люблю теории, сказал Иванов, хотя иногда мне приходится их разрабатывать.
Мы вообще, сказал Болдин, на определенном этапе наших работ пришли к выводу о некотором вреде теорий, но об этом вы позже догадаетесь сами.
Итак, сказал Майков.
Итак, подтвердил Болдин.
Итак, вторил Иванов.
Итак, сказала Екатерина Ивановна.
Хочу сразу предупредить, продолжил Болдин, что наш эксперимент был всегда направлен на благо человека, и основная его цель была это самое благо; все, что плохо для человека, не может отныне использоваться в нашем эксперименте, я не скрою,
что раньше, в периоды издержек, передержек, искривлений, несоответствий были перекосы, перегибы и даже страдания, но в настоящее время, в новое, обновленное время, в котором мы живем, не должно быть ничего такого. Это одна из главных установок сегодняшнего периода. Итак, наш эксперимент начался лет шестьдесят тому назад. И начали его очень умные люди, люди, которые жили скорее не настоящим и не прошлым бывают и такие, а будущим. Тем далеким будущим, ради которого все свершалось, свершается и будет свершаться. Я не буду называть их имен, но мы чтим их память и их принципы. Планомерная передача традиций в ходе развития эксперимента один из наших важнейших принципов. Сначала мы решили, как бы это сказать, некоторые общие задачи.
Задачи распределительного плана, вступил Иванов.
Вы, как всегда, помогаете мне нужным словом, именно распределительного плана, задачи, уравновешивающие жизнь населения, в какой-то степени справедливо Но блага тут не самое главное. Самое главное, что у этих задач очень распространенное будущее, обширное и протяженное, но об этом, как вы сами понимаете, я скажу в своем месте. То есть вы сами понимаете, мы так хотели сделать людей равными, понятливыми, знающими, чего, собственно, они хотят.
Они ведь так часто не знают, чего, собственно, они хотят, добавил Иванов, так часто приходится им объяснять.
Именно. Там были трудные задачи, трудные проблемы, особенно, как вы догадываетесь, хотя вы человек еще относительно молодой, продолжил Иван Геннадиевич, в сельском хозяйстве, приходилось много работать с людьми.
Когда он произнес эти слова, его посетил как бы образ, или же видение. И небезынтересно привести его это видение с некоторыми не лишними подробностями, потому что за время всего рассказа такие образы посещали Болдина несколько раз и жаль, что Владимир Глебович не мог их наблюдать, они бы доставили ему много наслаждения как художнику, и он мог бы сравнить их со своими образами и видениями и увидеть ту значительную разницу между ними. Но, к несчастью, а скорее к счастью, люди не могут наблюдать движение сознания друг друга, и их образы и видения остаются их личной и неприкосновенной собственностью. Увидел товарищ Болдин огромные, фактически бескрайние просторы. Поля, поросшие какой-то лебедой, какие-то серые, вросшие в землю домики и домишки и лавки около них, и заборы покосившиеся, и также какие-то серые, и еще он увидел каких-то людей, едущих на телеге. И еще людей, идущих рядом с телегой почему-то с винтовками, и еще он увидел старика, который стоял около лошади. Лошадь также была какая-то серая. Старик смотрел на него, и его взгляд запомнился Болдину. Взгляд был не то чтобы злой или ненавидящий, а прямой, и глаза старика, как два шара, пытались вкатиться в глаза Болдина, и он сейчас физически ощутил это неприятное чувство вкатывания и от этого передернулся. Нервы. Нервы Нервы.
Пока Болдин наблюдал в себе этот образ, неизвестно откуда взявшийся: из прошлого, из будущего, или из настоящего, или же вообще ниоткуда, из воображения, его лицо несколько остекленело, застыло, и он на несколько коротких мгновений прервал свое объяснение.
Но он скоро справился с непослушным сознанием. Это, кстати, было его излюбленным занятием подчинять сознание упорядочивающей воле.
Мы достигли больших социальных успехов, сказал он казенную фразу. Он не хотел говорить казенно, но так уж получилось, извиним же товарища Болдина. Ощущение равенства было достигнуто полное. И это большое достижение. И наше поколение знает, каких усилий, какой самоотверженности нам стоило достижение этого успеха. Мы понимаем это. Жертвы были большие, жертвы были грандиозные, было совершено много ошибок, главное уже сделано, товарищи, создана новая структура, мы работали ее он так и сказал: работали ее в совершенно новых условиях, условиях невиданного внешнего давления, и это потребовало героических усилий.
«Что же он хочет сказать? подумал про себя Майков, он же умный человек, зачем же он говорит?»
Тут я не буду распространяться, сказал Болдин, каждый наш человек знает, что я имею в виду. Он строго посмотрел на Майкова. Дело совершенно не в этом, хотя наши экспериментаторы принимали некоторое участие и в этих процессах, но это участие было скорее научным, нежели практическим.
Философским, поправил Иванов.
Философским, поправился Болдин. Мы всегда хотели идти путем широких обобщений и путем углубления в жизнь, мы хотели поднять глубокие пласты жизни и посмотреть, что за ними. Так вот о чем я, собственно, хочу сказать. Я хочу сказать, что были достигнуты большие успехи как теоретические, так и практические,