В общем, нет у Милоша свободных сорока гривен. Даже десяти нет. И это проблема.
Сам-то Сергей и без приданого обойдется, но тут уж для Милошевой чести урон. И это сейчас Искора на все согласна, лишь бы Сергей ее принял. А вот потом Бесприданница это на всю жизнь пятно. И детей ее этим попрекать станут.
И тут в голову Сергея пришла отличная мысль.
А знаешь, Милош, я готов жениться на твоей дочери! И в приданое за ней потребую немалое. И не серебром. Делом.
Насторожился. Но не запротестовал. Доверяет. И, наверное, вспомнил, какое приданое Сергей с Торвальда-ярла потребовал. Не имуществом, а бойцами. Правда, и серебро в договоре тоже имелось.
А дело это такое: ты должен жениться сам. И справим мы две свадьбы разом. И женишься ты на той, на кого я укажу.
Уточнять, что невесту Милошу он подберет не абы какую, а тоже достойную, Сергей не стал. Милош дочь любит, но даже ради ее счастья честью поступаться не станет.
Ну, княжич Милош настолько растерялся, что даже порядок обращения нарушил, хотя и знал, что Сергей не любит, когда его княжичем именуют.
Пусть думают что хотят, тут он даже за, но никаких пап-князей.
«Я в своем роду старший», напоминал Сергей строго.
В общем, удивил он Милоша. Но соображал тот быстро, так что уже через пяток секунд осознал, что ему предложено, поразмышлял полминутки, взвесил плюсы-минусы, оценил подарок, оценил отличный выбор «взаимозачета» по старшинству, встал, поклонился и сообщил уважительно:
Да, вождь! Я благодарю!
Но
благодарность благодарностью, а навыки разведчика взяли свое, и Милош тут же, на правах будущего родственника, попытался извлечь из Сергея сакральную информацию: узнать, кому он, Милош, в открывшейся перспективе станет сватом .
Не скажу, мотнул головой Сергей. И поверь, друже, эта тайна из тех, что перевернут все, во что ты веришь.
И не соврал, что характерно.
Они посидели еще немного, поговорили о всяких воинских мелочах, а потом пришло время Сергею отправляться на княжий совет, и он ушел, оставив Милоша пусть и в изрядной озабоченности, но в целом вполне счастливого.
Чего нельзя было сказать о Колхульде, к которой Сергей заявился уже ближе к полуночи, потому что «посиделки» у Стемида изрядно затянулись. И продолжались едва ли не до рассвета. Причем безрезультатно, если не считать результатом опустевшие бочки с пивом. Но Сергей смылся значительно раньше. Желания участвовать в пылкой дискуссии о том, кто и сколько вкладывает в будущий поход и какие дивиденды должен получить в случае, если и если иначе и если у Сергея не было. Тем более никто его и не спрашивал, поскольку торговались главным образом Хрольв со Стемидом.
Пойду я, шепнул Ререху Сергей. Мне домой надо. Ну ты знаешь. А если кто спросит, своих к походу я подготовлю сам, а долю в добыче нам как обычно.
Это «как обычно» тоже рассчитывалось непросто. Но регламент такой дележки был стандартный практически для всех относительно независимых участников похода.
Иди, разрешил княжич. Я за тебя все, что нужно, скажу.
И Сергей ушел. Очень надеясь, что этот бесконечный день наконец-то закончится и можно будет как следует выспаться.
Но увы. Колхульда ждала. И она была сердита.
И что характерно: ждала не в дневной одежде, а в короткой рубахе из голубого шелка, подаренной Сергеем. Рубаха Колхульде шла. Смотрелась в ней юная супруга очень сексуально. Хотя голенькой она выглядела еще лучше.
Надо полагать, изначально она собиралась поработать исполнителем желаний. Но за прошедшие часы перешла из состояния правильно выдержанного джина в ипостась джина передержанного.
Остановившийся в дверях Сергей и сказать ничего не успел, как на него едва не обрушился гнев прекрасной валькирии.
Как ты смеешь начала Колхульда, предварительно вдохнув поглубже.
Но больше ничего сказать не успела.
Сергей сгреб ее, стиснул, поднял, закружил по комнате. Потом аккуратно уронил на ложе, прижал, глянул в расширенные зрачки, в которых плясал огонек изложницы, и спросил строго:
Почему я узнаю об этом от других, жена? Почему о моем первенце я узнаю не первым?
Отпусти меня! Раздавишь!
Ну надо же. Прошлой ночью такой груз ее не смущал. Вряд ли за сегодняшний день Сергей стал существенно тяжелее.
Отвечай!
Со Сладой он ни за что бы себя так не повел. Потому что любил. И был любим. А с Колхульдой
Нет, ее он не любит. Хочет, да. И сейчас хочет. Но это точно не любовь. Сергею было с чем сравнивать. Любил он Сладу. И бедную Елену
А Колхульда Да, он взял ее в жены. И только. Хочется верить, что ребенка, которого она родит, Сергей любить будет.
Обойдешься! Отпусти меня немедленно!
Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? ледяным тоном поинтересовался Сергей, не ослабляя захвата.
Да!
Ты действительно этого хочешь?
Ты оглох? Ярость так и рвалась из нее. Я же сказала: отпусти меня!
Как скажешь.
Он встал на ноги. Подождал, пока Колхульда поднимется. А хороша! Волосы растрепались, глаза горят
Как скажешь, повторил он. Раз ты не желаешь быть моей женой, я тебя отпускаю. Возвращайся к отцу. Твое приданое я верну. Серебро. Что же до воинов, то они пусть сами решают. Так сказал твой отец, когда отдавал их мне. Так будет и сейчас.