Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Эмма Гордеевна приходится вам матерью? осведомился он учтиво, как будто начиная долгий диалог внезапных земляков.
Рауль догадку подтвердил, и тут к нему нежданно прибыла подмога: внесли очередную партию графинов с разноцветною водой.
Хозяйка дождалась своего часа после дня рекламаций от надзорщика пришел ее черед хвалить домашние наливки. Графины только успевали подавать не ясно было, кто их столь же скоро опустошает, но это для хозяйки было только в радость. Разговор от детских лет Рауля она тотчас увела.
Клюквенной отведали уже, господин Мартьен? спросила живо и подала лакею знак наполнить рюмку.
Мартьен не много говорил, но выглядел, прямо скажем, понадежней балагура-картографа. Для сохранения такого выигрышного облика не следовало слишком увлекаться. Рюмку он с учтивостью поднес к усам, но деликатно отстранил на стол.
На меду? Не гневайтесь, но этой не решусь и пригубить, сказал хозяйке.
Не по вам наши простые радости, картинно покачала головой хозяйка, но Мартьен опять явил свою воспитанность, сославшись на весьма солидный аргумент.
Меду не упротребляю аллергия, объявил он и добавил, видя новую готовность к уговорам: до летального исхода!
Ахнув, хозяйка отступилась от покушения на жизнь приятного навигатора и обернула свой пыл на болтуна Оскариса.
Клюквенной уж не решусь и предлагать, но как вы найдете морошку?
Картограф склонился рассмотреть графин с чем-то солнечно-желтым.
Морошкой? удивился он. Что за чудный зверь?
Ах, вы и не знаете морошки? хозяйка озорно переглянулась с дочерьми. Вот уж диво так диво, у нас все болота ею полнятся по августу! А чуть на юг никто об этой ягоде не слышал!
Картограф сокрушился изо всех своих артистических сил:
Клянусь изведать все болота и постичь все хитрости сбора, лишь бы только вы не полагали меня неучем и снобом! сообщил он, глядя на Нерину кажется, он, наконец, определился.
По августу, господин Оскарис, напомнила барышня с улыбкой. Вам ее никак не поймать ни нынче, ни на обратной дороге.
Картограф чуть не хлопнул себя по лбу и, более не медля, начал дегустацию.
Рауль нашел, что теперь настанет его очередь дивиться произведениям домашней винокурни. Вечер в чайной и вишня на ухе контр-адмирала все еще являлись ему в дурных снах, так что теперь экспериментов с хмелем он не проводил хотя это не помешало иметь славу прямо противоположную.
Спасаясь бегством, он скромно отпросился у надзорщицы пройтись по саду, чтобы «припасть к корням беспечной юности».
Препоны ему не чинили, и он вышел из беседки в ореоле печальной тайны. Нерина краешком взора следила за ним, но матушка склонилась к ней, без жалости раскрыв загадку этой тяги к одиночеству:
Не советую, дорогая. Хорош, не спорю, только мне уже шепнули до огненных напитков сильно падок. Партия не очень.
Нерина ощутила даже несколько обиды, будто Рауль уже пускал ей пыль в глаза, но оказался вдруг обманщиком. Однако, внешне этой перемены воспитанная барышня не выдала.
Бедный мальчик, вздохнула она по-взрослому и категорически лишила его спину своего внимания.
«Бедный мальчик» желал бы укрыться в тени, но северная ночь ее почти не знала. За калиновым рядом стоял пар и гомон там с помощниками хлопотала повариха. Рауль не стал туда приближаться, найдя куда более приятной прогулку в сторону маленького круглого пруда, но и там не обрел он покоя. С маленькой
лодочной пристани в воду свесилась сетка, полная бутылей. В Арсисе мало уважали охлаждающие чары тут проще подобрать их у природы и поставить себе на службу, как издревле умеет делать человек. Один из лакеев споро вытянул сетку наверх, выбрал очередную гордость госпожи надзорщицы и, на ходу зубами выдирая пробку, понесся в беседку мимо гостя.
Что бы ни говорил картограф о романтике Арсиса, Раулю она мало была суждена. Лакей, несущийся навстречу, нелепо заскользил на глинистой тропе и вздернул руку. Конечно, пробка была уже вынута, и горлышко бутыли щедро выплеснуло на Рауля клюквенный вулкан. Отвратительно запахло сладким спиртом.
Растерянный прислужник с пробокою в зубах застыл, не зная, как и извиняться, но Рауль только махнул рукой и быстрым шагом удалился в глубину сиреневой аллеи.
Превосходно! Он точно назовется главным чудаком в команде. Как ни пытайся быть любезным, для кого-то будешь чрезмерно скучен, для кого-то странен, для кого-то ненадежен из-за страсти до хмеля. Чарами Рауль убрал расползшиеся пятна, но с запахом поделать ничего не смог.
Теперь его слава окрепнет не снимать же мундир! С ужина без дозволения начальства тоже не укрыться. Чуть не взвыв от досады, маг двинулся по берегу пруда.
Форму он проветривал прогулкой долго, и успех не впечатлил, даже когда в беседке стали понемногу ощущать финал приема.
Надзорщик был готов и дальше без пощады занимать гостей, но капитан взял на себя отвагу распрощаться первым.
Сославшись на долгий путь и скорые трудности, он стал раскланиваться сам и отпустил команду. Рауль явился обозначиться начальству, надеясь, что в череде поклонов и пожатий близ беседки не очень привлечет к себе внимания.
Разрешите идти, господин капитан? вытянулся он, ужасно ощущая, что так и не вполне проветрил этот спиртный дух.