Всего за 400 руб. Купить полную версию
Привет.
2. Одноклассники
Отлично.
Чего здесь делаешь?
Сижу, как ты можешь видеть.
Со школы, что ли, так поздно?
Нет. Просто не очень спешу. Наклевывается неприятный разговорчик с предками. Мораль читать будут. В общем, проблема отцов и детей.
Что так?
Так. За свою неловкость придется сегодня вечером поплатиться хорошим настроением.
В школе, что ли, попался с чем?
Да. Списал неудачно.
И всего-то! Ну-у!
Всего. Наш математик и папенька близко знакомы, наверняка, уже звонил домой. Скандал в благородном семействе.
У меня тоже скандал был, вздохнул Федор.
Из-за чего?
Да, сегодня стипуху дали, вот мы с корешками и уговорили пару пузырьков, он говорил нарочито небрежно. А мать унюхала и в разговоры ударилась. Только я смотался, надоело все, к черту!
На свои пьешь. Имеешь право.
Ха, я еще и халтурю иногда, так что денег хватает.
Чем занимаешься?
Да так, где чем, ну, в общем, по специальности.
И кто же ты?
Буду автослесарем.
Дефицитная отрасль.
Ха, ты как думал! Нафиг, было в девятый идти. После еще, небось, в институт намылился. Шел бы в путягу. Три года, и сам себе хозяин.
Нет, спасибо. Кувалду в руки не возьму.
Ну и зря.
Как сказать. Можно и, не пачкая рук, хорошо зарабатывать.
Тебе хорошо говорить, ты-то отличник.
Ерунда, довольно хмыкнул Серж. У тебя покурить есть?
Ты что, куришь что ли?
Удивлен?
Вроде как примерный всегда был.
Имею право.
Вот, «Прима».
Благодарю. Я только с фильтром уважаю.
Федор закурил и решил похвастаться:
На днях халтурить пойду. Местечко нашел классное! Кооператив гаражный за магазином знаешь?
Серж кивнул.
Помолчали.
Скоро лето! мечтательно потянулся Федор.
Чем займешься?
Черт его знает.
Я на дачу рвану. Компания у нас там тепленькая, в Зеленогорске: вино, девочки.
Ты и пьешь?
Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо.
Ну и ну!
Ладно, пошел я на сою Голгофу. Звякни как-нибудь. Телефон знаешь?
Дома записан, где-то.
Может, что веселенькое придумаем. Пока!
Бывай.
Серж, не спеша, пошел к дому, а Федька снова начал следить за тем, что происходило на поле.
* * *
Сергей вошел в квартиру бодро, с высоко поднятой головой. Он уже все обдумал, решение пришло неожиданно, пока он ехал в лифте.
Поставил под вешалку портфель, скинул ботинки и, окунув ноги в просторные домашние тапочки, вошел в комнату, на ходу снимая пиджак.
Отец Евгений Владимирович Никитин сидел, как всегда, в глубоком кожаном кресле напротив двери с развернутой газетой на коленях, в своей неизменной домашней куртке с кистями.
Явился, голуба моя! Проходи, красавец, проходи, сказал он зычным голосом, снимая очки и начиная крутить их, держа за дужку. Где же ты пропадал?
Гулял.
Ах, гулял! Нина, ты слышишь,
он изволил гулять. Так сказать, дышать свежим воздухом. Восстанавливал нервные клетки после трудового дня.
Из спальни появилась Нина Анатольевна высокая, красивая женщина.
Серёженька, как же это могло случиться? спросила она, страдальчески поднимая брови и прикладывая ладони к груди.
Что? Что случилось? удивился Серж.
Подожди, Нина, Евгений Владимирович поднял руку. Подожди, голубушка. Ты спрашиваешь, что случилось? снова повернулся он к сыну. Как случилось то, что ты сын профессора Никитина, профессора математики, он поднял вверх указательный палец, как ты докатился до того, что посмел списывать на контрольной работе по математике? Или у тебя нет условий для занятий? Как это все прикажешь понимать?
Я не списывал.
Ах, ты не списывал! Ну, ну. А как же это теперь называется? Может это теперь называется честно писать семестровую контрольную работу?
Я не списывал, Сергей опустил голову.
Расскажи-ка, голуба моя, расскажи, чем же это ты занимался?
Не могу.
Что? Как это не могу?
Пойми, папа, это не моя тайна.
Ах, это еще оказывается и тайна! Да еще и не твоя! Как же это прикажешь понимать? Чья же это тайна?
Товарища.
Интересно? Товарища? Что же тебе мешает поделиться этой тайной с родителями?
Не знаю, Сергей решил, что дальше упрямиться не стоит, можно переиграть.
Что же, Сереженька, случилось? вмешалась мать.
Молчание.
Отвечай, отвечай, голуба моя.
Я давал списывать, выдавил он из себя.
Что?
Давал списывать с себя, а учитель решил, что я сам списываю.
Ах, вот как, с еле заметным облегчением сказал Евгений Владимирович. Теперь ты, надеюсь, понимаешь, что совершил противозаконный поступок? Хотя он оказался не таким тяжелым, как мы предполагали, но все же. Пойми, красавец, давая списывать товарищу, ты наносил ему непоправимый вред. Ты ни в коей мере не помог ему, не спас его. Если бы он получил неуд, то ему волей-неволей пришлось бы выучить данный материал, а теперь списав с тебя, он за этот материал так и не возьмется. Я уже не говорю о незаслуженной отметке. У твоего товарища останется пробел в знаниях, а виновником, непосредственным виновником, этого будешь ты, Сергей Евгеньевич. Ты, в конечном счете, не помог, а навредил товарищу. Понимаешь, голуба моя?
Отец вздохнул, надел очки и поднял газету, как бы отгородившись от стоявшего с виноватым видом сына.