Всего за 400 руб. Купить полную версию
Наверное, да, тяжело вздохнув, прервал паузу Николай Семенович.
Зачем? Она же слабее вас.
Да, слабее. И я виноват в том, что дал волю своим чувствам, которые в результате привели к тяжелым для Елены Борисовны последствиям, он не понимал, как объяснить ребенку.
А Сережка думал совсем о другом.
О том, как Елена Борисовна похожа на его маму, и почему в этой жизни обижают только его, его маму и людей похожих на них? Зачем Николай Семенович делал больно и мучил ее? Неужели только потому, что она похожа на маму и потому, что она такая же слабая, и ее некому защитить?
Путаница мыслей совсем измучила Сережку, а сердце пронзила острая обида на учителя, ведь мальчишка же так его уважал, почти любил и так доверял, а оказывается он не лучше других, даже хуже, потому что притворяется хорошим, добрым, а сам!
Занятие получилось какое-то нервное и скомканное.
На следующий день на большой перемене, сидя на скамейке рядом с компанией ребят постарше, Сережка услышал, как Леха Плейшнер сказал кому-то из приятелей:
Ворчун-то еще и с русичкой крутит.
У Плейшнера была, конечно, настоящая фамилия Степанов. Но когда ему кто-то из десятиклассников размазал на голове липкую ириску, и пришлось ему выстричь часть слипшихся волос, приятели вспомнили вышедший год назад фильм о нашем крутом разведчике и нарекли Леху новой кликухой.
Да. Он делает ей больно, неожиданно влез в разговор Сережка.
Чего, чего, малявка? Что ты там пищишь? наклонился к нему Плейшнер, да и остальные обернулись, с удивлением глядя на малыша, лезущего во «взрослые» беседы.
Все еще находясь под впечатлением вчерашнего открытия и не проходящей обиды, Сережка не мог удержаться, его все еще распирало возмущение от сделанного накануне открытия, о готовности Николая Семеновича обидеть слабого.
Он ее кусал за шею, а она плакала, выпалил он.
В это время к компании подошел старший
брат одного из ребят Василий Белов, недавно вернувшийся из армии, и теперь являвшийся грозой для любого, кто попытается покуситься на главенство в школе компании, в которую входил его младший брат Петька, Леха Плейшнер, Иван Выходцев и еще несколько мальчишек.
Сережка рассказал, свидетелем чего он стал.
Василий, заметив, что Леха хочет что-то сказать, дернул его за рукав и скомандовал:
Так, парни, пошли разговор есть, дайте этому отдохнуть, перемена у него.
Когда Сережка возвращался с автобуса домой и проходил через «Ленинградец», от навеса над теннисным столом подбежал Плейшнер и крикнул:
Эй, Серега, куда торопишься?
Домой, удивился мальчик тому, что кто-то вообще знает его нормальное имя.
Пойдем к нам, одному-то скучно, предложил Леха, взявшись за плечо Сережки и повернув его в сторону навеса.
Там сидело человек десять ребят, асфальт вокруг скамеек был заплеван и забросан окурками, на столе валялись ракетки и пара шариков. Со всех сторон послышались приветствия, Сережку усадили на одну из скамеек, кто-то, откусив кусок картонного мундштука беломорины, протянул бычок малышу:
На, затянись, и вставил окурок ему в зубы, Сережка вздохнул, резкий дым попал в горло и вызвал захлебывающийся кашель и тошноту.
Эй, полегче! подошедший Василий Белов, вынул изо рта малыша окурок и выбросил его в кусты. Успеешь еще научиться! Слушай, парень, тут такое дело, нам нужна твоя помощь в одном очень важном деле. Ты же не против помочь нам, пора тебе, уже подрос, пора в нашу компанию подтягиваться. Как ты насчет этого?
У Сережки от предложения и перспективы перехватило дыхание, неужели свершилось, неужели теперь все изменится?!
Ну, что? еще раз спросил Василий.
Я согласен, а что надо делать?
Помнишь, ты говорил, что Ворчун русичку обижает, больно ей делает? Так вот, решили мы ему отомстить и защитить Елену и других, кого он еще может обидеть. Чтобы знал он, что есть у нас тут сильные и благородные люди, что есть, кому слабых защищать.
А как это сделать?
Да просто, от тебя ничего сложного не надо. Смотри, изобразим, что тебя бьет Леха, изобразим так, чтобы это увидел Ворчун, он вступится, а мы потом скажем, что Леха тебя не трогал, а Ворчун на него напал и побил. Ты подтвердишь, и тогда Ворчуна накажут. Как тебе идея?
Хорошая, наверное, ответил Сережка, не очень понимая, что должно произойти и какова его роль в этом, но то, что Николая Семеновича накажут за то, что он обижал слабых, наверное, правильно.
Как решили, так и сделали. Получилось даже лучше.
Когда проходивший мимо кустов на подходе к школе Ворчунов услышал жалобный Серегин призыв о помощи, и увидел «нападавшего» на малыша Плейшнера, он не только оттолкнул нападавшего от ребенка, но еще в запале хлестнул его ладонью по лицу, что заметили две девчушки, спешившие на уроки. Если бы Леха нападал на кого-нибудь другого, а не на этого несчастного, затурканного маленького изгоя, скорее всего, Николай Семенович действовал бы более спокойно и смог удержать себя в руках.
Сцена получилась впечатляющая, а скандал разразился грандиозный.
Николай Семенович, ну как вы могли, поднять руку на ребенка, вы же учитель. Как мы можем теперь объяснять детям, что драка это не выход, что это проступок, это преступление! директриса нервно мерила шагами свой кабинет.