Всего за 400 руб. Купить полную версию
Если вы не против, я бы хотел дополнительно позаниматься с Сергеем, иначе ему будет не закончить школу.
Соня низко опустила голову, боясь взглянуть на учителя, она их с детства не то чтобы боялась, но чувствовала себя жутко стесненной в их присутствии:
У меня нет денег на это, пролепетала она, да так тихо, что Ворчунов еле расслышал, а поняв, о чем она, рассмеялся.
Вы меня неправильно поняли. Я хочу ему помочь, деньги здесь не причем. Просто у меня каждый день, как минимум, шесть уроков, плюс всякие мероприятия школьные. Мне было бы удобно, чтобы Сережа приходил ко мне вечером домой, и мы бы с ним хотя бы два-три часа в неделю занимались. Я не вижу причин сомневаться в том, что он сможет переломить свой страх перед моим предметом.
Соня вскочила из-за парты, за которую села напротив учительского стола, и начала быстро кланяться Николаю Семеновичу:
Спасибо вам, огромное! Спасибо!
Он испуганно встал и, ухватив ее за плечо, заставил прекратить кланяться. А ей показалось, что забрезжило что-то розовое, как тогда, когда был Олег.
Что с вами? Успокойтесь! Это же естественно помочь детям.
И начал Сережка то раз, а то и два раза в неделю ездить к Ворчуну в его комнату в коммунальной квартире на проспекте Ленина в каменном доме возле рынка. Раньше рынок был на Ленина, почти напротив улицы Красных Командиров, где сейчас стоит большой дом с магазинами и банком.
Они занимались математикой, пили чай с сушками, иногда просто разговаривали.
Так у меня ничего и не получается, тяжко вздохнул Сережка над нерешенной задачей.
Почему же ничего? Первая же получилась. Надо усилиться в своем труде, и начнет получаться больше. Если не опускать руки, то человек на многое способен.
А зачем? Мы же все умрем.
Умрем, конечно, удивленно поднял брови учитель, Но это произойдет очень нескоро, а до этого надо жить, а значит надо трудиться.
Жить? Долго? Жить долго, чтобы умереть?
Но жизнь это же самое дорогое, что дано человеку
Зачем? Чтобы столько лет мучаться, а потом еще и умереть? Может лучше, если бы она была короче?
Если ты будешь жить недолго, ты принесешь большую боль твоим близким, маме, например. Ты же любишь маму и не хочешь приносить ей несчастье?
Я ее люблю, очень люблю, я даже на нее не сержусь, не обижаюсь.
За что тебе на нее обижаться?
За то, что она меня родила, что я появился здесь среди людей. Я не сержусь на нее, она же не знала, каким я буду, каким я стану, как мне будет тяжело, как все вокруг меня будет не для меня. А вдруг ей будет лучше, если бы меня не было, она бы так не расстраивалась, не волновалась, не плакала бы по ночам, я же слышу. Может, я приношу ей несчастье, потому что еще живу?
Николай Семенович смотрел на маленького человечка и не знал, что ему сказать, в голове крутились какие-то заученные правильные фразы, вдолбленные в мозг годами учения и повышения квалификации.
***
Однажды, в день, когда должно было состояться очередное дополнительное
занятие, Сережка увидел на последней перемене, что Семен Николаевич, поспешно натягивая на ходу плащ, выскочил из школы.
Подумав, что тот пошел домой раньше, мальчик решил, будет лучше пойти на занятие сразу после школы, а не ездить сначала домой и не терять зря столько времени.
На его звонок обитую дерматином дверь открыла пожилая соседка Ворчунова:
Ты к Николаю? спросила она, приглядываясь к гостю.
Да.
Проходи, знаешь где?
Да.
Он прошел по длинному темному коридору, заставленному шкафами, коробками, велосипедами и лыжами. Лампочка висела только в начале, около входной двери, поэтому остаток пути мальчик, хоть и знал его хорошо, проходил на ощупь. Тихо постучал, и ступил на порог комнаты учителя.
Занавески были задернуты, но в свете пробивавшегося сквозь них весеннего дня он увидел что-то странное. На кровати у стены происходила какая-то возня. Приглядевшись, он увидел, на кровати Ворчуна и какую-то женщину, Николай Семенович, лежа сверху, как показалось Сережке, извивался под одеялом, уткнувшись лицом в шею женщины, а она достаточно громко стонала.
На мгновение оторопев, мальчишка, опомнившись, выскочил назад в коридор и тихо прикрыл дверь. Сначала он хотел убежать, но, подумав, решил остаться, и сел на старый табурет, стоявший за шкафом в коридоре.
Ждать пришлось долго, но вот за дверью комнаты послышалось движение, шаги, какие-то всхлипы, наконец, дверь открылась и вышли двое. Глаза Сережки окончательно привыкли к полумраку, и он узнал и Николая Семеновича, и его спутницу русичку, Елену Борисовну, которая, как показалось мальчику, плакала. Взрослые ушли по коридору, хлопнула входная дверь, назад вернулся Ворчун и только теперь заметил, забившегося в угол ученика.
Ты давно здесь? спросил он.
Нет, ответил Сережка.
Заходи, Николай Семенович распахнул дверь в комнату, вошел первым, раздернул шторы, поправил покрывало на кровати и сел к столу. Есть хочешь?
Нет.
Дрожа всем телом от волнения, Сережка не сдержался и спросил:
А вы обижали Елену Борисовну?
Николай Семенович впал в задумчивость. Связь его с Еленой, продолжалась уже три года, и, как все тайное, в последнее время и эта связь стала явной, получился скандал, который не постеснялся вынести на суд общественности Еленин муж. Тяжкий разговор состоялся у Ворчунова с директрисой школы. Как вы могли? Семья ячейка общества! Мать двух детей! Уважаемый муж! Пример ученикам! Ну и все в том же духе. Сегодня у них с Еленой было последнее прощальное свидание.