В стаде беда. К важенкам прорвалось десятка два самцов из общего стада. Пока мы их выгоняли... подкралась росомаха...
Брат оленя схватил пастуха за плечи.
Ну! Договаривай...
Дочь снегов защищала Белого олененка, погнала росомаху прочь. Но вонючая затаилась в камнях и прыгнула ей на спину...
Ну?!
Нет теперь Дочери снегов. Росомаха разорвала ее вон на той стороне... на самой вершине... у каменного великана.
Брат оленя смятенно смотрел на высокий камень, торчащий столбом, на который показывал пастух.
Ну а Белый олененок... что с ним?
Остался цел.
Где Брат медведя?
Преследует росомаху.
Вы, наверное, нахлебались бешеной воды?! дал волю ярости Брат оленя.
Нет, клянусь, нет! Никто из нас даже не понюхал флягу...
Брат оленя погрозил арканом:
Зато понюхаете вот это!..
Пастух обиженно отвернулся.
Где Белый олененок? Покажи. Скорей! Голодный, он может замерзнуть.
Белый олененок стоял понуро за камнем, широко расставив ножки. Увидев пастухов, он едва-едва поднял голову и, казалось, по-человечески застонал. Брат оленя упал перед ним на колени, оголенной рукой обтер его заиндевелую мордочку. Белый олененок ткнулся в ладони человека влажным от дыхания носиком, обессиленно подогнул ножки, дрожа всем телом. Брат оленя схватил его на руки, прижал к груди, приказал пастуху:
Скорее ставь палатку! Разжигай примус.
Положив на шкуры в палатке олененка, Брат оленя сам принялся лихорадочно разжигать примус.
Как долго олененок без молока?
Сын орла посмотрел на ручные часы:
Чуть больше часа. Ни одна из важенок не подпустила к себе сироту... Мы надеялись на Серую олениху, но и она не подпустила чужого.
Побудь с олененком, а я поищу ему вторую мать. Ничего, приучим!
Брат оленя бродил среди важенок и телят, поглядывая на склоны горного распадка: не крадутся ли волки? Фыркали, отбегая в сторону, важенки, увлекая за собой оленят, подозрительно косились на человека, томимые ревностью и страхом за своих детенышей. Брат оленя остановился у важенки по имени Серая. Олениха крупная, сильная, отелилась второй раз, теперь была у нее телочка. Заслышав шаги человека позади себя, Брат оленя повернулся и, к своему изумлению, увидел Сестру горностая.
Ты?! Почему не спишь?
Сестра горностая ощипала опушку малахая от инея, тихо сказала:
Проснулась, а тебя нет. Страшно стало. Какое-то дурное предчувствие сдавило сердце...
Что ж, предчувствие тебя не обмануло. Росомаха убила Дочь снегов.
Вскрикнув, Сестра горностая прикрыла рот рукавицей.
Где олененок?! Жив?!
Жив. Вон там, в палатке.
Сестра горностая забралась в палатку, бросилась к олененку, у которого закатывались глаза и был закушен язык... Увидев растерянное лицо
Брата орла, закричала:
Что же ты сидишь?! Видишь, олененок умирает!
Развязав тесемки своих меховых одежд, Сестра горностая обнажила грудь. Шершавый язык олененка коснулся соска женщины. На мгновение память его прояснилась, и он представил себе то единственно родное существо, которое было его матерью. Но он уже почти умирал, а у женщины не было молока. И все-таки что-то ему помогло сделать огромное усилие, глубоко вдохнуть спасительный воздух. Если бы не этот глоток воздуха, он, наверное, умер бы.
В палатку, чуть приоткрыв вход, заглянул Брат оленя.
Я боюсь, он умрет! в отчаянии воскликнула Сестра горностая. Я же не кормящая мать, у меня нет молока...
Беги в стойбище! приказал пастуху Брат оленя, Принеси соли.
Казалось, целую вечность спасала Сестра горностая олененка, поднося к его рту грудь. Олененок надеялся на спасительный глоток молока и в борьбе за собственную жизнь пытался добыть его, чего бы ему это ни стоило. Когда прибежал пастух, Брат оленя сказал жене:
Разведи в чайнике соль, а я поищу ему кормилицу.
Упираясь, храпела заарканенная Серая олениха, испуганный, тревожно хоркал ее родной олененок. Вот важенка уже у самой палатки. Брат оленя передал конец аркана пастуху, отвязал от пояса кожаный туесок, наполнил его соленой водой. Обычно пастухи наполняют туесок мочой, таким образом приваживая к себе оленей. Протягивая туесок оленихе, Брат оленя ласково уговаривал ее успокоиться. Почуяв соль и мирную речь человека, важенка перестала бояться. Брат оленя все ближе подносил к ней туесок. Он знал самых диких оленей можно покорить, если умело использовать их неутолимую потребность в соли. Еще издавна люди приметили, как олени грызут солончаки в тундре, грызут снег, пропитанный мочой, порой ловят в снегу леммингов, чувствуя в их крови соль, пьют морскую воду так они утоляют вечный соляной голод.
Заметив, что человек выплеснул содержимое туеска у палатки, важенка, забыв всякий страх, подбежала к соленому снегу, принялась жадно грызть его. И тут ее взору предстала голова того самого олененка, которого ей уже недавно подсовывали. Но что за чудо, теперь его голова пахнет солью! И Серая олениха принялась лизать голову олененка, с каждым мгновением все самозабвеннее. А люди, хитрые люди все больше и больше высовывали из палатки олененка, у которого и спинка и бока тоже оказались солеными. И лизала Серая олененка, постепенно проникаясь к нему материнской нежностью. Олениха лизала приемыша, а собственный олененок все тыкался ей в вымя. Но вот и приемыш уже оказался у ее сосков.